Адвокаты Найджела Мерритона были удивлены этим вмешательством. Они не знали, интересам зашиты или обвинения служат новые факты, которые привез инспектор. Секретарь уже приготовился призвать к порядку и, быть может, даже попросить Клика удалиться. Все безмолвно застыли, не понимая, как им вести себя дальше.
Напряженная пауза затянулась, а потом судья объявил:
— Инспектор Клик, вы можете говорить.
— Ваша светлость и многоуважаемые судебные заседатели, — начал Клик. — Я хочу засвидетельствовать факты, которые могут спасти жизнь этого человека и указать на истинных преступников. Я требую, чтобы суд рассмотрел их.
Адвокаты, вышколенные строгой практикой английского законодательства, которое, в отличие от американской, не позволяет с легкостью решать все проблемы, хотели было заявить протест, но судья остановил их. Большая часть присутствующих знала Клика. Он будет действовать только в том случае, если на все сто процентов уверен в успехе.
— Такое вмешательство в судебный процесс недопустимо, — наконец проговорил судья. — Вы определенно опоздали. Присяжные заседатели только что возвратились с совещания и секретарь собирается объявить приговор. Что же такого важного вы должны сообщить, сэр, чтобы мы остановили судопроизводство?
— Все просто, ваша светлость, — спокойно продолжал инспектор. — Человек, сидящий на скамье подсудимых, — тут он указал на сэра Найджела, который при первом же звуке голоса инспектора Клика поднял голову, а во взгляде его затеплилась надежда, — невиновен! И доказательства тому неопровержимы. Кроме того, — инспектор неожиданно повернулся, оглядывая зал суда, — я попросил бы вашу светлость приказать немедленно закрыть двери зала — никого не впускать и не выпускать отсюда. Дело в том, что организатор преступления здесь. Что же до меня, то должен извиниться за столь позднее появление, но суперинтендант Скотлданд-Ярда господин Маверик Нэком может подтвердить, что до последнего момента я находился на службе и расследовал именно это дело. Для тех, кто не знает, меня зовут Гамильтон Клик, и я — инспектор полиции. Могу я продолжать?
Волна ропота прокатилась по залу. Судья кивнул. Он-то отлично знал, кто такой господин Клик.
— Господа заседатели, прошу вас, займите свои места, — объявил судья. — Мы вызываем Гамильтона Клика как свидетеля.
Эта фраза была всего лишь формальностью, но тем самым он обозначил статус запоздавшего инспектора.
— Господин Клик, — продолжал судья совершенно невозмутимо. — Вы утверждаете, что человек на скамье подсудимых — сэр Найджел — невиновен. Что ж, мы готовы выслушать вашу версию.
Гамильтон подошел к Доллопсу, который до сих пор стоял у дверей, и провел его к столу судьи, в то время как тот ни на секунду не выпускал из рук свою тяжелую ношу. Тем временем в задних рядах зрителей произошло волнение. А всему виной репутация, которую имел инспектор Гамильтон Клик, — если он появлялся в зале суда, это означало, что вскоре случится что-то, и в самом деле весьма интересное и примечательное. Кроме того, кто-то попытался покинуть зал, но ключ в дверях уже повернулся, изолировав помещение. И Хэммонд встал на страже, так чтобы никто не смог ни войти, ни выйти.
Инспектор Клик огляделся и понял, что попытался скрыться именно тот, кого он не хотел выпускать из зала суда. Однако сейчас у него была иная задача — помочь Доллопсу выложить на стол то, что тот принес. А потом инспектор снова заговорил громким голосом:
— Ваша светлость, могу я попросить суд одновременно вызвать всех свидетелей, выступавших по этому делу? Пусть они встанут в ряд. Благодарю.
Судья наклонился к секретарю и в наступившей тишине унылым голосом зачитал список:
— Энтони Уэст, Уильям Боркинс, Лестер Старк, Густав Брелнер, доктор Джонсон Бартоломью… — и так далее по всему списку.
Когда судья называл очередное имя, человек, которого вызвали, вставал перед высоким столом судьи.
— Необычная просьба, сэр, — проговорил судья, поправив очки на носу, и вновь, нахмурившись, посмотрел на Клика. — Но, зная вашу репутацию…
— Я ценю вашу доброту, ваша светлость. Ну, а теперь, когда все здесь… — Инспектор повернулся, разглядывая собравшихся свидетелей. — Это хорошо. Все они здесь. Никакого шанса скрыться. Ну а теперь приступим.
Он резко повернулся назад, к столу судьи, и вновь низкий ропот пронесся по залу суда, когда Клик резким движением сорвал упаковку со связки кабелей, которую притащил Доллопс, а потом поднял один из них высоко над головой.
— Позвольте мне обратить ваше внимание на эту вещь, — начал он громким, ясным голосом, который было отлично слышно во всех уголках зала суда. — Это, как вы, возможно, знаете, сэр, электрический кабель, предназначенный для того, чтобы передавать сигналы телеграфа. Провода в прочной каучуковой оболочке, чтобы ничто не могло их повредить. Думаю, все в зале хорошо знают, что такое телеграф.
Детектив резко стукнул концом трубки, которую держал в руке, и на стол хлынул ливень золотых соверенов.
Судья сел прямо и стал протирать глаза, пробормотав:
— Благослови меня Бог…
Снова наступила тишина. Глаза сэра Найджела едва не вылезли из орбит от удивления, точно так же, как и у других зевак, собравшихся в зале.
Инспектор Клик рассмеялся.
— Довольно удивляться. Хотя дело получило неожиданный поворот, не так ли? — проговорил он, едва заметно пожав плечами. — И, без сомнения, вы задаете себе вопрос: какое все это имеет отношение к убийствам, о которых говорили здесь? Скоро вы поймете, как все это связано.
А пока вы можете лицезреть золотые соверены. Видите, они тщательно запакованы в небольшой шланг — оплетку электрического кабеля. А этот кабель, в котором спрятаны тысячи монет, сделан на мануфактуре в Салтсвите. Суперинтендант Нэком, — Гамильтон повернулся и посмотрел на своего начальника, — что там относительно грабителей банков? Я же говорил вам, что, похоже, это дело может принять неожиданный поворот… Видите, что мы получили? Мы обнаружили, где хранится украденное золото, и того, кто управляет всем этим. Остальное оказалось легко. — И инспектор, резко обернувшись, уставился на шеренгу свидетелей, по очереди глядя в глаза каждому из них. Тони Уэст весь пошел красными пятнами, доктор Бартоломью побледнел как полотно, дворецкий Боркинс стоял прямо и тоже был бледным, испуганным. А потом инспектор неожиданно шагнул вперед, схватил одного свидетеля за плечо, а потом торжествующе воскликнул: — Вот он, красавчик!
Удивленные зрители замерли, не сводя взгляда с Клика, который крепко держал за плечо господина Густава Брелнера. Тот крутился и корчился в крепких пальцах инспектора. Он, наверное, испепелил бы его на месте, если бы взгляд человека мог это сделать.
