Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
Мистер Читтервик, просветлев, кивнул. Мистер Тодхантер выразил лицом скепсис. Сэр Артур Пауэлл-Хэнкок был еще одной «веревочкой» сэра Эрнеста.
Мистера Тодхантера прямо-таки поражало то доверие, с каким сэр Эрнест Приттибой относился к своим «веревочкам». Сэр Эрнест, по всей видимости, человек вполне целеустремленный и деятельный, казалось, играл в игру, по правилам которой никому не полагалось делать что-то самому. Полагалось обратиться за помощью к кому-то другому, и чем более окольным путем, тем лучше. Эту игру сам сэр Эрнест называл «дернуть за веревочку». Старина Такой-то может «дернуть за веревочку» адвоката по делам Короны, старина Сякой-то учился вместе с генеральным прокурором, а старина Этакий знаком с двоюродной сестрой жены министра внутренних дел и как таковой тоже может быть не без пользы. Действовать следует, опираясь на мнения знакомых, а не вникая в обстоятельства дела. Сэр Эрнест и сам был лично знаком со всеми важными чинами, притом довольно близко, но вроде бы свято верил в то, что на точку зрения министра, справедливо ли казнить невиновного, скорее повлияет реплика престарелой тетушки непременного секретаря, оброненная за чаепитием в Бейсуотере, нежели профессиональная дискуссия, проведенная в тиши министерского кабинета. Еще более поражало мистера Тодхантера то, что адвокаты, да и вообще все, кто знал, как система работает, не просто разделяли эти взгляды, но и считали, что по-другому и быть не может.
Мистер Читтервик, с которым мистер Тодхантер обсуждал этот феномен, нашел, что в целом так выражает себя попытка противостоять инертной массе бездушного бюрократизма, которая губит любые преобразования и даже элементарные проявления гуманизма.
Сэр Артур Пауэлл-Хэнкок был парламентской «веревочкой» сэра Эрнеста. Изумление мистера Тодхантера усилилось, когда выяснилось, что казнь Винсента Палмера трактуется как вопрос политический. Те парламентарии, что поддерживали правительство, в целом стояли за министра и казнь Палмера, оппозиционеры же, признав историю мистера Тодхантера заслуживающей доверия или по меньшей мере расследования, обвиняли правительство в гонениях, отказе в правосудии и даже, пожалуй, продажности, тогда как газета «Хроника дня» глубокомысленно пыталась подвести базу под то, что гражданская война, как раз бушующая в Испании, – прямой результат злокозненного умысла правительства повесить невинного человека.
Сэр Артур Пауэлл-Хэнкок, хотя и был сторонником правительства, почти умудрился поднять вопрос о казни на заседании палаты общин. (Мистер Тодхантер пришел к умозаключению, что, по всему судя, это должно было расположить в пользу сэра Артура некоторых участников спора касательно отмены платного проезда через какой-то мост, расположенный на его избирательном участке, что на первый взгляд к делу отношения не имело, однако сэр Эрнест возлагал на этот мост большие надежды.)
За четыре дня до того, как Винсенту Палмеру было назначено умереть, сэр Артур сдался наконец перед доводами в пользу платного переезда и официально заявил о своем намерении поднять для обсуждения внеочередной вопрос, или как это там еще в парламентах называется. Мистер Тодхантер на этот счет пребывал в состоянии неопределенности.
Он вообще в течение двух последних недель не выходил из этого состояния. У него окончательно отняли инициативу. Ему, главному действующему лицу, полагалось играть свою роль, а его оттеснили в кулисы. Сэр Эрнест Приттибой говорил от его имени, действовал от его имени, волновался за него и только что не ел за него. По существу, сэр Эрнест настоятельно советовал мистеру Тодхантеру улечься в постель и не вставать, ибо остаться в живых – это единственное, чем он может помочь делу. В тот день, на который сэр Артур запланировал свое выступление в парламенте, мистер Тодхантер последовал этому совету, предварительно съездив в Мейда-Вейл, чтобы в последний раз переговорить с миссис Фарроуэй, на внешней невозмутимости которой уже стали сказываться напряжение и усталость. Он еще раз попросил миссис Фарроуэй ничего не предпринимать, не отвечать ни на какие вопросы и ни во что не вмешиваться до шести утра того дня, когда предстояло умереть Винсенту Палмеру. А вот после этого часа можно будет делать все, что заблагорассудится, с ноткой отчаяния заключил мистер Тодхантер.
4
Отчет о заседании палаты общин мистеру Тодхантеру в тот же вечер доставили прямо в постель мистер Читтервик, присутствовавший там лично, и неутомимый сэр Эрнест Приттибой, который забросил свои дела и процессы и день за днем все больше скандализировал своих коллег.
Сэр Артур Пауэлл-Хэнкок встал с места, чтобы поднять вопрос о казни Палмера, когда в палате шло вялое обсуждение деятельности комитета по поставкам. Выслушав его, парламентарии разделились приблизительно на пять групп. Были среди них те, кто считал вопрос политическим и находил разумным нежелание министра в него вмешиваться; были и более косные, исповедующие непогрешимость суда присяжных. На противоположной стороне, поддерживающей сэра Артура Пауэлл-Хэнкока, находились, во-первых, те немногие, кто поверил в историю мистера Тодхантера, во-вторых, записные оппозиционеры и, наконец, довольно многочисленная группировка, которая в виновности Палмера усомнилась всерьез и сочла, что не будет большого вреда в том, чтобы спасти жизнь приговоренному ради того, чтобы расследовать вновь открывшиеся обстоятельства, пусть даже Палмеру придется сидеть в тюрьме до конца своих дней. Именно на этой группировке зиждился основной расчет сэра Эрнеста, и именно ее прирастания добивался он всеми доступными ему средствами.
Однако ни закулисное красноречие сэр Эрнеста, ни пламенные статьи в прессе как за, так и против Палмера не смогли пробудить энтузиазма ни с одной, ни и с другой стороны, – и довольно скучная речь сэра Артура также не преуспела в этом. Прения, затянувшись, переросли в отвлеченную дискуссию, участники которой уже забыли, что на карту поставлена человеческая жизнь. Поразительным образом больше всех Палмеру поспособствовал сам министр внутренних дел, в речах которого проявилось до того вопиющее отсутствие человечности и хотя бы намека на сердечную теплоту, что от него отвернулись даже некоторые из его сторонников.
Несмотря на это малое преимущество, мнение большинства все-таки склонялось не в пользу Палмера, и тогда сэр Эрнест выложил свой козырь. Козырь был неожиданным, о его существовании не подозревал даже сэр Артур Пауэлл-Хэнкок, да и сэр Эрнест не выложил бы его, если б не видел, что ситуация складывается определенно не в его пользу. Тут-то посыльный и передал сэру Артуру записку, которую тот несколько минут озадаченно изучал, а потом принялся ловить взгляд председательствующего. Поймав же его, сэр Артур поднялся и объявил:
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
