— Не мог ли он сам ее опустошить? — увлеченно спросил Паркер.
— Он никак не мог ее выпить, на это просто не хватило бы времени. Да и стакан явно не использовался.
Более того, бутылка не просто была пуста, она успела высохнуть изнутри. Ханна извинилась за это недоразумение, быстро сполоснула бутылку и налила в нее воды из-под крана.
— Да, любопытно, — сказал Паркер. — Но ведь вполне возможно, что она просто забыла ее наполнить.
— Прошу прощения, сэр, но Ханну так удивило это обстоятельство, что она даже рассказала о нем кухарке, миссис Петтикан, которая тут же ответила, что помнит, как та утром наливала воду.
— Тогда получается, что Эркарт или кто-то еще вылил воду и высушил бутылку, — сказал Паркер. — Только вот зачем? Что мы обычно делаем, когда видим, что в бутылке закончилась вода?
— Звоним, — тут же ответил Уимзи.
— Или просим кого-то помочь, — добавил Паркер.
— Или, — сказала мисс Мерчисон, — если мы не привыкли, чтобы за нами ухаживали, берем воду из кувшина в спальне.
— Точно!.. Бойз ведь привык вести более или менее богемный образ жизни.
— Но это уж очень идиотские уловки, — заметил Уимзи. — Зачем вообще подсыпать яд в кувшин, если можно просто отравить воду в бутылке? Зачем намеренно создавать трудности и таким образом привлекать к средству убийства лишнее внимание? Да и потом, нельзя было знать наверняка, что жертва воспользуется водой из кувшина, чего, кстати, и не произошло.
— Но его все-таки отравили, — заметила мисс Мерчисон. — И значит, яда не было ни в кувшине, ни в бутылке.
— Да, боюсь, что кувшин с бутылкой ни к чему нас не приведут. Как пу́сты, пу́сты наслажденья все![115] Теннисон.
— Зато этот эпизод меня убеждает, — сказал Паркер. — Слишком все гладко. Уимзи прав, не может алиби быть таким безупречным.
— Боже мой, мы убедили самого Чарльза Паркера, — обрадовался Уимзи. — Теперь дело в шляпе. Он ведь твердолобее любого присяжного!
— Так и есть, — скромно согласился Паркер. — Правда, я гораздо больше полагаюсь на логику и не впадаю в раж от речей прокурора. Я бы предпочел более объективные доказательства.
— Будет вам объективность. Вам подавай настоящий мышьяк. Как успехи, Бантер?
— Аппарат готов, милорд.
— Прекрасно. Посмотрим, сможем ли мы дать мистеру Паркеру то, что он хочет. Ведите нас.
В небольшой комнате, оснащенной раковиной, лабораторным столом и горелкой Бунзена (обычно помещение использовалось Бантером для занятий фотографией), стоял аппарат для проведения пробы Марша. Дистиллированная вода в колбе уже начинала закипать; Бантер приподнял небольшую стеклянную трубку, которая нагревалась над горелкой.
— Как вы можете заметить, милорд, — сказал Бантер, — все инструменты абсолютно чистые.
— Что-то я вообще ничего не вижу, — пожаловался Фредди.
— Как сказал бы Шерлок Холмс, так и должно быть, когда видеть нечего,[116] — великодушно пояснил Уимзи. — Чарльз, прошу вас подтвердить, что ничто не содержит мышьяка: вода, колба, трубка — и старый Джим Коббли и я.[117]
— Подтверждаю.
— Обещаешь ли ты любить, лелеять и беречь ее, в болезни и здравии… а, нет, извините, забежал на пару страниц вперед! Где там этот порошок? Мисс Мерчисон, вы можете засвидетельствовать, что этот запечатанный пакетик — тот самый, что вы принесли из конторы, и что в нем содержится загадочный белый порошок из закромов мистера Эр карта?
— Да.
— Поцелуйте Писание. Спасибо. А теперь…
— Постойте, — прервал его Паркер. — Вы не проверили сам конверт.
— Действительно. Всегда можно что-то упустить. Мисс Мерчисон, у вас, случайно, нет при себе еще одного конверта из конторы?
Мисс Мерчисон покраснела и принялась рыться в сумке.
— Ну, я сегодня днем черкнула пару слов подруге…
— В рабочее время, да еще на бумаге работодателя, — сказал Уимзи. — Как прав был старик Диоген, когда с фонарем искал честную машинистку! Ничего страшного. Давайте сюда конверт. Цель оправдывает средства.
Мисс Мерчисон достала из сумки конверт и вытащила из него записку. Конверт положили в ванночку, Бантер порезал его на мелкие кусочки и поместил их в колбу. Вода забурлила, но на стеклянной трубке не появилось ни пятнышка.
— Когда уже что-нибудь начнется? — поинтересовался мистер Арбатнот. — По-моему, вашим фокусам не хватает зрелищности.
— Сидите тихо, или я вас выведу, — приструнил его Уимзи. — Продолжайте, Бантер. С конвертом все ясно.
Бантер открыл второй конверт и аккуратно высыпал белый порошок в широкое горлышко колбы. Пять голов склонились над аппаратом. И вскоре в трубке — там, где ее касалось пламя горелки, — волшебным образом появился тонкий серебристый налет. С каждой секундой пятно темнело и разрасталось — и вот уже засияла металлическая сердцевина, окаймленная черно-коричневым ободком.
— Прекрасно, прекрасно, — одобрительно пробормотал Паркер с радостью профессионала.
— Кажется, у вас горелка чадит, — заметил Фредди.
— Это ведь мышьяк? — выдохнула мисс Мерчисон.
— Надеюсь, — ответил Уимзи, осторожно снимая трубку и поднося ее к свету. — Или мышьяк, или сурьма.
— Позвольте мне, милорд. Добавив немного раствора гипохлорита кальция, мы разрешим этот вопрос.
В напряженной тишине Бантер провел тест. Под воздействием обесцвечивающего раствора пятно растворилось и исчезло.[118]
— Значит, это мышьяк, — сказал Паркер.
— Еще бы! — небрежно бросил Уимзи. — Конечно, это мышьяк, я же вам говорил.
Голос его чуть дрогнул от плохо скрываемого торжества.
— И это все? — разочарованно протянул Фредди.
— А разве этого недостаточно? — удивилась мисс Мерчисон.
— Не совсем, — ответил Паркер, — но мы значительно продвинулись вперед. Теперь доказано, что у Эркарта был в распоряжении мышьяк; можно отправить запрос во Францию и попытаться узнать, успел ли он приобрести пакетик к прошлому июню. Нужно также отметить, что это обыкновенная белая мышьяковая кислота без примеси темно-серой краски или индиго, что вполне согласуется с результатами аутопсии. Это хорошо, но будет еще лучше, если нам удастся доказать, что у Эркарта была возможность дать мышьяк потерпевшему. Мы же успели доказать только то, что Эркарт не мог отравить Бойза за ужином, а также до или после него, чтобы прошло достаточно времени для проявления симптомов. Я признаю, что сама невозможность это сделать слишком уж обстоятельно подтверждается фактами, но чтобы убедить присяжных, мне потребуется что-нибудь посерьезнее довода credo quia impossibile.[119]
