Полный решимости изменить свою судьбу, Бутби вместе с другом отплыл в Англию. Но уже на Цейлоне у них кончились деньги; оставалось только вернуться назад, однако путешествие заняло несколько месяцев, в течение которых друзья побывали на Яве, заходили в Сингапур и на Борнео; им приходилось везде наниматься на черную работу, а на одном из островов Индонезии Бутби даже попробовал ремесло ловца жемчуга.
Вернувшись в порядком поднадоевшую ему Аделаиду, Бутби вновь взялся за перо и записал историю своих странствий. Ее он решил отвезти в Англию, и на этот раз судьба благоволила ему. В Англии 27-летний писатель наконец добился успеха: автобиография разошлась немалым тиражом, и тогда Бутби решил попытать счастья в жанре авантюрного романа, повествующего о жизни в Австралии. Этот ход оказался невероятно удачным, и вскоре Гай Бутби стал писать по пять романов в год, так что с 1894 по 1905 гг. издал более пятидесяти романов и несколько сборников рассказов.
Плутовские романы о невероятных приключениях, в том числе серия книг о маге и оккультисте докторе Николя, приносили Бутби фантастический доход, сравнимый с доходами его героев, мошенников из высшего общества. Он завел конный завод и держал в своем особняке коллекцию редких рыб. Но его необыкновенная жизнь оказалась коротка — писатель умер от воспаления легких, прожив всего лишь 37 лет.
Рассказ «Бриллианты герцогини Уилтширской» впервые был опубликован в 1897 году в журнале «Пирсон».
Guy Boothby. The Duchess of Wiltshire Diamonds. — Pearson, 1897.
® И. Мокин, перевод на русский язык и вступление, 2008
Фотография Гая Бутби любезно предоставлена Государственной Библиотекой Южной Австралии Image courtesy of the State Library of South Australia. SLSA: В 11286/5/19 — Prominent South Australians: G. Boothby, 1865
ГАИ БУТБИ
БРИЛЛИАНТЫ ГЕРЦОГИНИ УИЛТШИРСКОИ
Та скорость, с которой обыватели величайшего города мира набрасываются на новое имя или новую идею и пускают их в оборот, у мыслящего человека может вызвать, пожалуй, только удивление. Для примера позвольте мне рассказать историю Климо — ныне прославленного частного сыщика, который завоевал себе право стоять в одном ряду с Лекоком и даже с недавно покинувшим нас Шерлоком Холмсом.
Вплоть до одного прекрасного утра даже имя его в Лондоне не было известно, и никто не имел ни малейшего представления о том, кто он такой и что из себя представляет. Город пребывал в надменном неведении, и Климо волновал лондонцев не больше, чем обитателей Камчатки или Перу. Но за двадцать четыре часа положение дел изменилось в корне: всякого, кто еще не видал его объявлений или не слыхал его имени — будь то мужчина, женщина или ребенок, — клеймили невеждой, недостойным привилегии общения с разумными существами.
Имя Климо звучало в кортеже королевской семьи, ехавшей в Виндзор на завтрак с ее величеством; аристократы отпускали по поводу сыщика замечания, проезжая по городу; его имя попадалось на глаза торговцам и иным деловым людям, пока они добирались омнибусом или метрополитеном до своих многочисленных магазинов и контор; уличные мальчишки играли в «сыщика Климо»; артисты мюзик-холла включили его имя в репризы; а еще ходил слух, что даже на бирже остановились сделки в самом разгаре торгов, чтобы сочинить каламбур с именем Климо.
Было ясно, что Климо зарабатывал своим трудом немало: во-первых, реклама наверняка обошлась ему в кругленькую сумму, а во-вторых, он нанял особняк у самого Порчестер-хауса, на Бельвертон-террас, Парк-лейн, где, к неудовольствию своих благородных соседей, намеревался принимать и консультировать клиентов. Его объявления вызвали ажиотаж, и с того самого дня от полудня и до двух часов тротуар на всю длину Бельвертон-террас был заставлен экипажами, в каждом из которых сидел очередной посетитель, желавший лично убедиться в способностях этого великого человека.
Таково было положение дел на Бельвертон-террас, Парк-лейн, накануне прибытия в Англию Саймона Карна. Если мне не изменяет память, в среду, 3-го мая, граф Эмберли подъехал на вокзал Виктория, чтобы встретить Саймона, с которым он познакомился в Индии при весьма необычных обстоятельствах и чьим обаянием он и его семья были совершенно околдованы.
Прибыв на вокзал, его сиятельство вышел из своего экипажа и направился к платформе, куда должен был прибыть Континентальный экспресс. Он шел с беспечным видом и, казалось, был в высшей степени доволен собой и жизнью в целом, вряд ли подозревая о той ловушке, к которой спешил в блаженном неведении…
Будто приветствуя его приход, в конце перрона тотчас показался поезд. Граф встал в удобном месте, чтобы не пропустить своего приятеля, и стал терпеливо ждать его появления. Однако Саймон появился не сразу, и графу пришлось долго вглядываться в толпу пассажиров.
Впрочем, Карна нельзя было не заметить даже в самой густой толпе. Он выделялся как уродством фигуры, так и своеобразной красотой лица. Возможно, после долгого пребывания в Индии лондонское утро показалось ему холодным, поскольку на нем было длинное пальто на меху, а воротник он поднял, прикрывая уши, так что его тонкое лицо оказалось в подходящем обрамлении. Увидев лорда Эмберли, он устремился вперед, чтобы поприветствовать его.
— Вы так любезны, — говорил он, пожимая руку графу. — Такой чудесный день, и лорд Эмберли встречает меня! Что может быть лучше!
Пока он говорил, подошел один из его индийских слуг и поклонился на восточный манер. Саймон Карн дал ему какое-то поручение, и тот ответил на хиндустани[71], после чего Саймон снова повернулся к лорду Эмберли.
— Можете представить себе, как мне не терпится взглянуть на свое новое жилище, — сказал он. — Мой слуга говорит, что экипаж уже подан, и я надеюсь, что вы не откажетесь составить мне компанию и посмотреть, как я собираюсь устроиться.
— Буду очень рад, — сказал лорд Эмберли, которому очень хотелось увидеть все своими глазами.
Они вместе вышли на привокзальную площадь, где стоял закрытый экипаж, заложенный парой великолепных лошадей, а на козлах сидел Hyp-Али в ослепительно-белых одеждах и в тюрбане с плюмажем и ожидал прихода господ. Граф отпустил свою карету, Джовур Сингх занял место рядом с первым слугой, и они выехали с привокзальной площади в сторону Гайд-парка.
— Полагаю, ее сиятельство в добром здравии, — вежливо осведомился Саймон, когда они поворачивали на Глостер-плейс.
— О да, разумеется, — ответил граф. — Она просила поздравить вас с приездом, а также передать, что надеется вас увидеть.
— Очень любезно с ее стороны, и я буду счастлив нанести ей визит, как только позволят обстоятельства, — отвечал Карн. — Прошу вас, передайте ей мою искреннюю благодарность за внимание к моей особе.
