Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
Майкл скривил губы:
— Не так уж он хорош, раз ты сумел вычислить. Но, как бы то ни было, Лампеоне присмотрел дон, а не я.
— Да Бог с ним, — сказал Том. — Меня-то ты почему устраняешь Майкл?
Майкл посмотрел Тому прямо в глаза и сказал тоже прямо:
— Ты не годишься для военных действий, Том. Дела скорее всего повернутся круто, и нам придется идти на самые крайние меры. А раз намечается драка, тебя надо убирать с передовой, Том.
Том Хейген покраснел. Если бы это сказал ему сам дон, он принял бы отставку как неизбежное. Но слышать такую откровенную оценку от Майкла оказалось тяжко.
— Ладно, — сказал он. — Но хочу сказать тебе тоже напрямую: я согласен с Тессио. То, что ты задумал, смотрится как проявление слабости, а не силы. А это ни к чему доброму привести не может. В стае уважают сильного, и если Барзини, как волк, будет рвать тебя в клочья на глазах у всех, ни одно семейство не придет на помощь проигравшему.
— Том, — вмешался теперь сам дон Корлеоне, — это не сам Майкл, я тоже так решил. Он следует моим советам. Возможно, нам действительно предстоит ввязаться в новую заварушку, но ни я, ни ты не должны иметь к этому никакого отношения. Я не виню тебя как советника, Том, в допущенных нами просчетах. Я никогда не считал тебя плохим советником, я понимал, что Санни — никуда не годный дон, царство ему небесное. Он не в состоянии был возглавить Семью, поэтому, как только меня выбили из строя, начались, неприятности. Ну, а насчет того, что Фредди может скурвиться, я и сам никогда бы не подумал. Так что не обижайся, Том, не надо. Я полностью доверяю Майклу, как и тебе, Есть причины, по которым тебе не следует участвовать в будущих наших операциях. Кстати, я заранее предупредил Майкла, что от твоих глаз не укроется то, что Лампеоне собирает тайный отряд. Видишь, как я высоко ценю твои достоинства, Том.
— А я, между прочим, не думал, что ты углядишь, ей-богу, — рассмеялся Майкл. Том тоже натянуто улыбнулся. — Но может, я все-таки пригожусь? — спросил он у Майкла.
— Все, Том, все, — решительно открестился тот. — Тебя больше нет.
Том Хейген допил свой стакан и аккуратно поставил его на стол.
— Ты всем хорош, Майк, — сказал он сдержанно, — и почти ни в чем не уступаешь своему отцу. Но одному тебе еще надо поучиться у дона.
— Чему именно? — сейчас же откликнулся Майкл.
— Как говорить людям «нет», — сказал Том Хейген, вставая из-за стола.
После его ухода огорченный Майкл осведомился у дона: «А как нужно говорить людям „нет“?»
— Так, чтобы твое «нет» звучало как «да», — серьезно ответил дон. — Вообще надо избегать слова «нет» с людьми, которых любишь. Во всяком случае, использовать отказ как можно реже, а если уж совсем некуда деваться — пусть сами придут к мысли о полной бесперспективности, пусть сами додумаются до твоего «нет».
— Но ведь мы вынуждены отстранить Тома, правда? — спросил Майкл.
Дон подтвердил:
— Сущая правда.
Майкл сказал раздумчиво:
— Наверное, пора расставить все точки над «i». То, на что я иду, не будет одной только местью за Аполлонию и Сантино. Нам просто иначе не выжить. И Тессио, и Том правы — Барзини сожрет нас, если мы не проявим силу.
Дон Корлеоне выразительно кивнул.
— Месть — это деликатес, а такое блюдо лучше есть в остывшем виде. Я бы никогда не пошел на мировую, если бы не понимал, что иначе не смогу вернуть тебя в Штаты живым. Но Барзини еще раз попробовал устроить покушение на твою жизнь, вот что любопытно. Я даже не знаю, что думать. Или это сработал давно составленный план, который уже было не тормознуть? Или они охотились все-таки не на тебя, а на дона Томмазино? Как, по-твоему?
— Со стороны все выглядело действительно как покушение на старого дона, — подтвердил Майкл. — Даже ты, возможно, принял бы эту версию, если бы все кончилось так, как задумывалось. В их планы вкралась лишь одна маленькая неувязка — я остался жив. А чуть раньше я видел, как Фабрицио скрылся за воротами. Он сбежал. Я ни минуты не забывал об этом и, вернувшись, все перепроверил тщательнейшим образом.
— Нашли его? — спросил дон.
— Я нашел. Недавно — год назад. У него небольшое дело в Буффало. Недурно устроился, мой славный пастушок Фабрицио.
— В общем, пора за дело, — подытожил дон. — Ждать уже нечего. Когда начнешь?
— Нет, все-таки еще чуть-чуть подожду, — покачал головой Майкл. — Пусть Кей благополучно разродится. А Том пустит корни в Лас-Вегасе и все будут знать, что его больше нет при нашем бизнесе. Пусть останется полностью в стороне. Так что планирую начать через год, считая с сегодняшнего числа.
— Ты все предусмотрел? — спросил дон, не поднимая глаз от гладкой поверхности стола.
— Пусть это тебя не заботит, — мягко ответил отцу Майкл. — Ты к этому тоже никакого отношения иметь не будешь. Я все беру на себя. А тебе не оставляю даже права «вето». Потому что, если ты решил бы вдруг запретить мне что-либо из задуманного, я вынужден был бы ослушаться и идти своим путем. Ты ни за что не отвечаешь.
Дон еще некоторое время смотрел молча перед собой, потом поднял глаза на сына:
— Ну, чему быть, того не миновать, Что смог, я уже сделал, а на большее все равно нет ни сил, ни желания. Может быть, потому-то я и ушел в сторону, переложив свои заботы на твои плечи, сын. Такая штука жизнь. Никуда от нее не денешься.
С того дня и начался отсчет года, полного разнообразных событий. Кей Адамс, ныне Корлеоне, легко и благополучно родила Майклу второго сына. Когда она вернулась из больницы, в Лонг-Бич ее встречали с почестями, достойными королевы.
Нино Валенти умер от кровоизлияния в мозг. Об этом событии написали буквально во всех газетах, так как новый фильм с его участием только-только вышел на экраны и пользовался невероятным успехом. Критики возносили Нино на уровень самых великих звезд мирового кино. В одном из интервью Джонни Фонтейн горько сетовал, что не спас жизнь другу, не настоял на его лечении в клинике. Но покаяния продюсера затерялись в потоке хвалебных статей.
Никто из Семьи Корлеоне, кроме Фредо, не смог присутствовать на похоронах. В последний путь Нино провожали Джонни Фонтейн, Люси и доктор Юлиус Сегал, а так же Альберто Нери, присланный в качестве официального представителя от Семьи Корлеоне в Голливуд. Дон сам собирался поехать на похороны, но не смог из-за сердечного приступа, на целый месяц приковавшего его к постели. Он прислал только роскошный венок из живых цветов.
Через два дня после похорон Нино Валенти кто-то застрелил Моу Грина в роскошном голливудском особняке его любовницы — известной кинозвезды. Альберт Нери долго не был в Нью-Йорке и только месяц спустя вернулся с отдыха на берегу Карибского моря — загорелый, как негр. Майкл Корлеоне приветствовал его дружеской улыбкой и коротко сообщил, что отныне он, Нери, будет получать сверх жалованья еще соответствующие проценты от предприятий Семьи Корлеоне. Это означало, иначе говоря, что по доходу Альберт Нери из разряда высокооплачиваемого служащего превращается в богатого человека. Нери сразу почувствовал, что живет в том мире, который способен воздать по справедливости за профессиональную работу и что здесь каждого ценят именно по труду.
Приступая к осуществлению своего, до малейших черточек обдуманного плана, Майкл принял все меры предосторожности и учел все случайности. У него хватило терпения, чтобы потратить на приготовления целый год. Но ему не удалось воспользоваться намеченным планом. Сама судьба воспротивилась этому.
Да, сама судьба нанесла Майклу удар из-за угла, потому что беда пришла, откуда не ждали. Самый надежный оплот империи Корлеоне оказался самым хрупким. Майкла подвел сам Крестный отец, великий Вито Корлеоне.
В воскресное солнечное утро, когда женщины отправились по обыкновению в церковь, дон Вито Корлеоне облачился в рабочий костюм: просторные серые штаны, уже оттянутые на коленях, вылинявшую голубую рубашку, от века неглаженную, и широкополую соломенную шляпу с побуревшей от солнца шелковой лентой. Дон отяжелел за последние годы, фигура его расплылась и он утверждал, что работа на огороде идет на пользу его здоровью, Но никто не сомневался в пристрастии дона к крестьянской работе. Ухаживая за садом, он словно бы возделывал землю родной Сицилии. Ему нравилась работа земледельца: она напоминала о том счастливом времени в далеком итальянском детстве, когда отец Вито был еще жив и ничто не предвещало бурных событий и невзгод.
В этот ранний час дон торопился полить свои грядки и деревья из огромной бочки, размещавшейся в дальнем углу просторного двора. Лучше было сделать это, пока солнце еще не начало припекать землю. Фасоль уже цвела, зеленые стрелы лука, как частокол, торчали из рыхлой, хорошо унавоженной земли. Помидорные плети взбирались навстречу солнцу по собственноручно сколоченным доном деревянным рамам.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
