— А разве этот генетический материал будет жизнеспособен? — удивился Антон. — Ведь человек болен!
— Нет гарантий, что получится, но это все же шанс, верно?
— Значит, Джамалия решилась на такую операцию?
— Я предупредил ее, что все бесполезно, если не достигнута длительная ремиссия, но Джамалия этой идеи не оставляла. Я уже упоминал, что однажды нам удалось добиться хороших результатов, и тут уж Джамалия вцепилась в меня мертвой хваткой, требуя, чтобы я помог осуществить ее замысел.
— Но вы же не этот, не… как называется врач, который занимается такими вещами?
— Репродуктолог. Вы правы, но у меня есть кое-какие связи в области репродуктивной медицины, и Джамалия об этом знала.
— Вы согласились помочь?
— А куда деваться? Это был единственный способ получить потомство от человека, стоящего на краю могилы!
— Даши не протестовал?
— Поначалу. Потом, по мере того как он начал чувствовать себя лучше, решил, что беды не будет, если его мать получит то, чего так жаждет.
— Выходит, у Даши взяли сперму?
— Он посмеивался, говоря, что и естественным способом подарит матери столько внуков, сколько она выдержит. Вот, не получилось.
— Значит, все зря? — разочарованно пробормотал Антон.
— Кто сказал? После гибели сына Джамалия, как я уже говорил, мечтала о смерти, и тогда мне пришло в голову напомнить, что у нее еще есть шанс заполучить внука. Требовалось лишь отыскать подходящую девушку.
— Суррогатную мать?
— Не совсем. Видите ли, суррогатная мать вынашивает чужие оплодотворенные яйцеклетки, а нам требовалась женщина, способная эти самые яйцеклетки предоставить для последующего оплодотворения сперматозоидами Даши.
— А что, это проблема?
— Джамалия хотела, чтобы будущий ребенок непременно внешне походил на ее покойного сына, а для этого и будущая мать должна была представлять собой определенный генотип.
— То есть Джамалия хотела найти девушку, внешне похожую на Даши?
— Правильно. Чтобы ее гены не оказали влияния на потомство — ну или чтобы этого, по крайней мере, не было заметно по внешним признакам.
— И вы нашли такую?
— Не я — Джамалия. Она была очень разборчива!
— И где же она искала?
— Среди клиенток. Вы не представляете, сколько молодых, симпатичных девчонок приходили к ней ежедневно — было из кого выбрать!
— И как ее звали?
— Маргарита Арутюнян.
Бинго! Антон едва не подпрыгнул на стуле в кабинете Жидкова, услышав знакомое имя. Значит, вот он, конец веревочки? Хотя какой там конец, ведь это только означает, что одна из погибших девушек была связана с Джамалией узами гораздо более крепкими, чем узы клиентки и шаманки!
— И она согласилась? — спросил он.
— С легкостью. У девчонки были какие-то семейные проблемы, ей требовались деньги, и она была не прочь заработать. Джамалия обещала ей содержание на протяжении беременности и щедрую единовременную выплату.
— Погодите, а при чем здесь завещание Джамалии?
— Она начала задумываться о том, что станет с бизнесом после смерти Даши. Ее здоровье пошатнулось. Оказавшись на больничной койке в первый раз, Джамалия вызвала Фурсенко и составила первое завещание. Она не хотела, чтобы Агван или Аюна прибрали к рукам наследство, поэтому она решила оставить все младшей сестре, Санжитме.
— А Санжитма была в курсе?
— Понятия не имею! Но когда с Маргаритой все прошло хорошо, Джамалия написала новую бумагу — в пользу будущего внука или внучки.
— Вы в курсе, что Маргарита Арутюнян мертва?
— Да, — вздохнул Жидков. — Ужасная трагедия — это ж надо, чтобы из всех женщин сумасшедший маньяк выбрал именно эту девушку! Слава богу, Джамалия об этом не узнает!
— А вы-то как узнали?
— Из телевизора. Сначала не поверил, но там и фамилию назвали, и снимок продемонстрировали — сомнений не осталось. Я чувствую себя виноватым!
— Почему?
— Ну, я же продолжал опекать Маргариту, заботился о том, чтобы беременность протекала нормально…
— Даже после гибели Джамалии?
— Разумеется, ведь завещание никто не отменял!
— Джамалия обещала упомянуть в нем о ваших заслугах?
— Конечно, — скромно потупился доктор. — Думаю, она в любом случае оставила бы мне что-нибудь, ведь за эти годы мы стали близкими людьми. И я считаю, что нес ответственность за Маргариту и будущего ребенка. Только кто же мог предвидеть такую развязку?!
— Вы правы, — согласился Антон, — никто не мог. А на каких условиях Маргарита получала гонорар?
— ЭКО — процедура непростая и часто не дает результата с первого раза. Обычно требуется несколько попыток. Они с Джамалией договорились так: если репродуктолог подтвердит, что беременность протекает нормально, то будущий внук или внучка будет внесен в завещание. Маргарита получала оплату только после удачных родов, которые, разумеется, оплачивала Джамалия. Когда она погибла, Маргарита в ужасе прибежала ко мне с вопросом, что же ей теперь делать. Я заверил ее, что все остается в силе и она получит свои деньги, как только родит. Ребенок уже был в завещании, и Фурсенко это подтвердил. А теперь вот, выходит, ни его, ни Маргариты больше нет!
— А как насчет других девушек? — задал вопрос Шеин.
— Каких — других? — удивленно переспросил доктор.
— Ну, Евгении Дробыш и Яны Четыркиной?
— Простите, я не понимаю, о ком вы говорите!
— Вы впервые слышите эти имена?
— Конечно!
Вынув снимки жертв, Шеин передал их доктору. Тот внимательно изучил лица и озадаченно покачал головой.
— Извините, я никогда их не видел, — сказал он, возвращая фотографии оперу.
— А вы часто посещали салоны Джамалии?
— Нет. Обычно мы встречались у меня в диспансере или у нее дома. Ну и на даче, само собой.
— Все говорят, что, находясь там, она не желала никого видеть — даже своего работника Алишера просила не появляться, пока она на даче! — заметил Шеин.
— Она мне доверяла, ведь мы знали друг о друге больше, чем знают иные родственники… Уж во всяком случае, родственники Джамалии!
— Что ж, понимаю, — кивнул Шеин. — Спасибо, что были со мной откровенны.
— Разве могло быть иначе?
— Ну, некоторые потребовали бы ордер и начали заливать про врачебную тайну!
— Оба моих пациента мертвы, и врачебная тайна больше не действует, особенно в рамках уголовного дела. Я правильно понимаю?
— Абсолютно!
— Так кто же убил Маргариту? — встревоженно поинтересовался Жидков. — Маньяк?
— Расследование продолжается, и никакие версии мы пока не сбрасываем со счетов.
— И что теперь будет?
— Вы о чем?
— О завещании Джамалии. Вы его нашли?
— Обязательно найдем.
— Если она все отписала будущему внуку, то, раз Маргарита умерла, в права вступят брат и сестры, я правильно понимаю?
— Я не юрист, — пожал плечами Антон. — Для того чтобы выносить какие-то суждения, необходимо как минимум прочесть это самое пресловутое завещание. Вы видели его своими глазами?
— Что вы, конечно нет!
— А вы встречались с адвокатом Фурсенко?
— Пару раз. На всякий случай у меня был его телефон для связи… Но, судя по всему, это уже не важно.
— Ну, тогда давайте подождем до того момента, когда последняя воля покойной окажется у нас в руках. Рано или поздно мы ее получим, ведь копия в любом случае есть у нотариуса, верно?
* * *
Алла находилась в приподнятом настроении. Во-первых, она полностью уверилась, что ни о каком маньяке, убивающем беременных женщин, речи не идет, о чем она и поспешила сообщить Деду, а тот поторопился успокоить начальство. Во-вторых, дело знаменитости, Анны Иродовой, находится в завершающей стадии, и это едва ли не самая лучшая новость из всех возможных, ведь давление на следствие началось именно по причине того, что журналистка «возбудила» СМИ. Теперь она получит удовлетворение. Ну если, конечно, не вспоминать, что Иродова одновременно потеряла дочь и любовника, который теперь сядет в тюрьму — за растление несовершеннолетней и оставление в опасности заведомо беспомощного лица. Ну и в-третьих, что немаловажно, Алла еще раз убедилась, что Мономах ей доверяет. Он счел ее достойной того, чтобы рассказать ей правду и попросить помощи. Однако Аллу беспокоила одна мысль, которая, по правде, не должна была волновать ее вовсе, и касалась она Санжитмы. Алла не верила в бога, как не верила и в существование потусторонних сил, экстрасенсов, экзорцистов и так далее. Тем не менее слова сестры Джамалии запали ей в душу. Санжитма не зарабатывала деньги предсказаниями, она не заявляла о наличии у нее сверхъестественных способностей и не пыталась добиться признания. Возможно, именно поэтому Алла не могла забыть слов Санжитмы, сказанных о ней и о Мономахе.
