— Алла Гурьевна, вы слышали мой вопрос?
Она встрепенулась и подняла взгляд на Белкина, который выжидающе на нее смотрел. Видимо, он что-то спросил, а она, занятая своими мыслями, даже не обратила внимания.
— Д-да, Александр… то есть нет, по правде говоря, я как-то… отвлеклась.
— Я спрашивал, закрываем ли мы дело Юли Иродовой.
— Два дела, если быть точной, — улыбнулась Алла с облегчением, довольная, что может порадовать коллег.
— Почему два?
— Потому что я только что побеседовала с человеком, в буквальном смысле зарезавшим Антонину Гуревич. Он имеет непосредственное отношение и к гибели Юли.
— Как вам удалось его вычислить?! — вступил в разговор Дамир.
— Благодаря нашему старому приятелю, доктору Князеву. Конечно, мы все равно были уже близко, ведь Адамчик передал мне телефоны врачей, которые нашел в Интернете для Юли, однако, спасибо Князеву, он предоставил нам свидетелей, которые готовы обвинить Егора Громова.
— Так это он — тот «мясник»? — уточнил Антон.
— Да, и он уже сидел за подобное.
— Во как!
— Так что мы справились с двумя загадками из пяти, — подытожила Алла. — Громов отправится на нары, за ним последует и убийца Юли Иродовой. Дамир, Соболев признался?
— Да, — кивнул опер. — Отпираться не имело смысла: оценщица из ломбарда его опознала, да и при обыске в его квартире обнаружился телефон Юли, который он намеревался подарить своей сожительнице.
— А сережки? — спросил Белкин. — Тоже нашли?
— Их он продал по Интернету, — покачал головой Ахметов. — Соболев дал координаты покупательницы — думаю, проблем с возвратом краденого не возникнет.
— Получается, мужик убил девчонку из-за телефона и сережек? — возмутился Белкин.
— И за меньшее убивают, — пожал плечами Дамир. — Смирись, если хочешь продолжать здесь работать! Соболев уверяет, что не хотел убивать — он думал, что девочка мертва. Он даже не сомневался, когда потрошил ее сумочку в поисках ценностей. Нашел телефон, но, когда попытался вытащить из ушей сережки, Юля неожиданно пришла в себя и попыталась позвать на помощь.
— И он не придумал ничего лучшего, чем шарахнуть ее головой о ступеньки?
— Уровень интеллекта у Соболева ниже плинтуса, а жестокость… Он утверждает, что даже подумать ни о чем не успел — просто испугался и хотел, чтобы она замолчала.
— Отличное объяснение!
— Для такого, как Соболев, — в самый раз.
— А как вышло, что его нет на камерах? Как он вообще нашел Юлю, ведь его квартира на другом этаже?
— Дело в том, что он не возвращался с улицы, а, наоборот, намеревался выходить. Они с сожительницей выпивали как обычно. Кончилась ханка, и он решил сбегать в ларек, где его знали и продали бы водку в неурочный час. Спускаясь, Соболев наткнулся на Юлю… Само собой, за выпивкой после убийства и ограбления идти передумал и вернулся в хату. У него две судимости за разбой и вымогательство, а теперь он сядет за убийство. Поначалу Соболев настаивал, что Юля уже умерла к тому времени, когда он решил заняться мародерством. Однако отчет патологоанатома однозначно указывает на то, что девочка умерла не от потери крови, а именно от ударов лбом о ступеньку. Очевидно, Соболев полагал, что, с учетом огромной потери крови, никто не заметит следов от удара на ступенях. Но трещину в черепе патолог бы ни за что не пропустил!
— Я вот одного не понимаю, — задумчиво проговорил Белкин, — почему Юля зашла в подъезд, а не попыталась, скажем, поймать машину? Ей было плохо — зачем она вообще ушла так далеко от стоматологического центра? Там же есть охрана!
— Охрана есть, но только на центральном входе, — вступила в разговор Алла. — Как и видеокамеры. Юля входила и выходила через черный выход, который обычно закрыт. Ключи имеются только у работников центра. Медсестра, ассистировавшая Громову, показала, что он выпроваживал проблемных пациенток через черный ход. Он ведет в скверик, где и обнаружили вторую жертву. Никому не пришло в голову, что в стоматологическом центре могли производиться аборты — тем более что записи с камер не зафиксировали ни Иродову, ни Гуревич. Весь ужас в том, что этот так называемый доктор избавлялся от заведомо умирающих пациенток, выставляя их на улицу среди ночи или под утро, когда они вряд ли могли получить помощь. В таком состоянии, да еще в то время, когда не ходит общественный транспорт, они были обречены на смерть!
— А Юля, выходит, дважды умерла! — воскликнул Белкин. — Она истекла бы кровью в подъезде, если бы не ублюдок, который ее убил!
— Нам повезло, что участковый хорошо знает свое дело, — усмехнулся Ахметов. — Гражданин Соболев был его головной болью с тех самых пор, как он вступил в должность: соседи постоянно жаловались на шум, попойки и дебоши. Опять же, судимости… Так что как только он увидел фоторобот, сразу признал знакомую физиономию!
— А как у нас дела с другими жертвами? — спросила Алла. — Встречи с вдовой адвоката и врачом дали результат?
— Опергруппа с экспертами обыскала кабинет, который арендовал Фурсенко, — сказал Ахметов. — Там полнейший бардак, ящики выдвинуты, пол завален документами. Сейчас их сортируют.
— Главное, что необходимо найти, — это завещание Джамалии, — заметила Алла. — Без него трудно вычислить возможных подозреваемых.
— Если верить Жидкову, Джамалия намеревалась оставить свое состояние будущему внуку, — вставил Антон. — Она наняла Маргариту Арутюнян для того, чтобы та выносила ребенка, используя сперму, замороженную при жизни ее сына. Девушку подбирали с учетом генетических особенностей, так как Джамалия хотела, чтобы внук был похож на Даши.
— А такое возможно? — удивился Белкин. — В смысле, разве можно завещать что-то тому, кто еще не родился?
— Можно, — подтвердила Алла. — Необходимо лишь доказать, что женщина беременна на момент составления завещания.
— А сперма покойника? — не успокаивался молодой опер. — Разве замороженные сперматозоиды, ну, э-э… рабочие?
— Тут я вряд ли могу выступить в роли эксперта, Александр, — улыбнулась Алла. — Придется поболтать со специалистами репродуктивного центра — они нам все и объяснят. Жидков в курсе, какое медицинское учреждение этим занималось?
— Да, он дал адрес, и я уже договорился с главврачом о встрече, — ответил Шеин.
— Кажется, — продолжал Дамир, — до того, как у Джамалии возникла идея использовать сперму покойного Даши, что-то отходило Санжитме и, возможно, Жидкову — за то, что он самоотверженно ухаживал и за сыном, и за матерью. Правда, теперь непонятно, насколько сократилась доля сестры и был ли врач упомянут в последней воле. Вдова Фурсенко уверена лишь в том, что Джамалия не собиралась оставлять ничего Агвану и Аюне, потому что на дух их не переносила!
— Интересно, знали ли они об этом? — пробормотала Алла.
— Жидков спросил меня, кто же теперь наследник, раз Маргарита мертва, — сказал Шеин. — А действительно, Алла Гурьевна, кто?
— Без завещания мы можем лишь выдвигать гипотезы. Если правда то, о чем рассказал доктор, и в документе фигурирует единственный наследник, будущий внук или внучка, то ввиду гибели последнего права перейдут к родственникам, и мы будем иметь дело с наследованием по закону.
— Неужели этот отвратительный Агван все заграбастает?! — расстроился Белкин.
— Ну, не он один, ведь есть еще Аюна и Санжитма… Давайте поговорим об этом, когда завещание окажется у нас, ладно? Копия есть у нотариуса, и мы в любом случае все выясним! Антон, а что Жидков сказал по поводу других девушек?
— Что никогда их не видел.
— Значит, надо копать дальше, — произнесла Алла. — Мы до сих пор не знаем, кто убил Арутюнян, не говоря уже о Дробыш и Четыркиной.
— А вдруг Джамалия решила перестраховаться? — внезапно задал вопрос Белкин.
— То есть?
— Ну что, если она не только Маргарите ребенка заказала? Может, она не была уверена в благополучном исходе у Маргариты? Я слышал, что ЭКО не всегда дает нужный результат. Кроме того, никогда не знаешь, что может произойти — за девять-то месяцев!
