же разница в пять лет. Тонкий, хрупкий, долговязый двадцатидвухлетний парень. Лишь немного ниже высокого Гектора с его ростом 188. Красивый брюнет, обращающий на себя женское внимание. Креативный, задумчивый, слегка отрешенный, рассеянный с виду. Или все – маска? Притворство? Сожженный труп отца, коса-литовка, острием застрявшая в черепе мертвеца… Кол – лом, им били несчастного в спину, пытаясь пригвоздить к земле…
Облаченный в черную толстовку с капюшоном и брюки карго, темных солнечных очков Симура Кэнсин не носил. Катя заметила: он смотрит на обручальное кольцо Гектора из железа. У него самого на указательном пальце левой руки поблескивало серебряное кольцо с прикрепленной цепочкой «открытой ладонью Фатимы» – иудейским символом.
Катя решила не делать пока никаких скоропалительных выводов насчет их нового с Гектором знакомого.
– Арсеня меня заверил: только вы мне способны помочь. – Симура Кэнсин пристально, весьма придирчиво разглядывал Гектора и Катю. – Вы журналист?
– Я раньше работала криминальным обозревателем в пресс-службе полиции, – коротко ответила Катя.
– А вы охотились на террористов на Кавказе? Мочили игиловцев в Сирии? Вы крупный игрок типа Кейбла в «Геймере»? – обратился Симура к Гектору.
Катя подумала: «Он нас допрашивает, а не мы его».
– Ты слил? – обернулся к Полосатику-Блистанову Гектор.
– Я ему сказал: вы Гектор Троянский и Ассасин Крид в миксе. Элитный Контрабас – ликвидатор, – серьезно и важно ответил Полосатик-Блистанов. – Суперпрофи. То есть вы оба профи. И вы совсем недавно поженились.
Симура вежливо заулыбался.
– Договор подпишем? – Гектор вытащил из папки три экземпляра договора, присланного ему юристом (он их распечатал дома и захватил в кафе). Положил бумаги перед Симурой.
– Ага, я готов. – Тот забрал ручку из папки, быстро пробежал глазами текст и снова обратился к Кате: – Вы собираетесь написать о моей истории книгу? Документальный триллер?
– Вам бы этого хотелось? – вопросом парировала Катя.
– Очень. – Симура снова улыбнулся – обезоруживающе. – Представляете, популярное чтиво обо мне? И вся правда о моей невиновности предана огласке. И самое главное – изобличение настоящего убийцы папы. Он ведь до сих пор на свободе – убийца. Его же так и не поймали тогда. А вы назовете в триллере его имя.
– Ставь закорючку свою, и начнем, – холодно оборвал его Гектор. – И запомни, пацан: интереса ты пока представляешь около нуля. Тем более для моей жены. Что ты и кто ты – еще полная неопределенность. И дело твое – хмарь, Химура Кэнсин. Мы просто идем навстречу просьбе нашего друга Сени. Он за тебя активно хлопотал.
Симура покосился на Блистанова, подписал настоящей фамилией с паспортными данными все экземпляры договора. Гектор проверил и убрал их в папку.
– Продолжаем разговор, – объявил он. И положил кусок тростникового сахара в чашку мятного капучино Кати (официант принес заказ), словно передавая ей инициативу.
– Вы живете по-прежнему в Кукуеве? – спросила Катя Симуру.
– Нет. Я вообще туда не ездил после гибели отца. Я в Москве.
– С вашей мамой?
– С теткой.
– Сестрой матери? – уточнила Катя.
– Троюродной – отца. Точнее, раньше жил у нее. Когда в школе учился. Но я и тогда почти все время проводил в школе-интернате.
– Специнтернате? – Гектор попробовал свой двойной эспрессо.
– Нет. Частная платная школа-интернат. С кампусом. Я учился в математическом классе. И жил в интернате почти постоянно. К тете наведывался лишь на каникулы, да и то нечасто, у нас в школе постоянно организовывали поездки. На экскурсии и математические олимпиады.
– После школы-интерната вы чем занялись? – Катя ощутила возрастающий интерес.
– Поступил на мехмат МГУ, – безразлично ответил Симура. – По результатам олимпиады меня отобрали на бюджет. Я ЕГЭ сдал полностью еще в десятом классе. Экстерном. Тетка мне заявила: сам крутись, деньги все ушли на оплату частной школы. Университет не потянуть. Но я сам поступил.
– А сейчас? – Катя все более изумлялась: ну и ну!
– Меня руководство факультета решило зачислить в магистратуру. Кафедра теории чисел. – В интонации Симуры вновь слышалось полное безразличие. – Но я еще не решил. У меня личные обстоятельства изменились. Они даже мне дали время подумать до конца октября. Хотят меня туда взять.
– Кафедра теории чисел… Ты у нас математический гений? – усмехнулся Гектор.
– Чистая математика мне всегда давалась легко, я ею занят и увлечен, – ответил ему Симура. – Когда мы жили в Кукуеве, я учился в школе в Тарусе. Но уже тогда отец подумывал меня отдать в математическую школу в Москве, ему учителя советовали из-за моих способностей. Но он не успел. Тетка за него постаралась.
– В Кукуеве остались ваши родственники? – продолжила Катя.
– Мать там живет. Бабушка – ее мать.
– Вы поддерживаете с ними отношения?
– С матерью виделся раза три – еще школьником и потом, после совершеннолетия. – Симура начал отвечать совсем вяло, словно нехотя. – И с бабкой тоже раза три-четыре. Уже в старших классах и в универе. Она наведывается в Москву. Останавливается в отелях. Приезжала ко мне в МГУ.
– Вы жили в студенческом общежитии?
– У меня своя студия однокомнатная. Отец мне оставил в наследство. В Москве квартиры покупал и записал все на мое имя, не на мать. Я живу в доме, где старая сцена театра Фоменко.
– Студия на Кутузовском проспекте? Окнами на Москва-Сити? – Гектор скрестил руки на груди.
– Верхний этаж. И сплошные шишки в соседях, – ответил спокойно Симура. – Словно в вашем Серебряном Бору. Я на байке в природный парк-заповедник сейчас даже въехать не мог, запрещено. Пропуска лишь у тех счастливчиков, кто здесь живет. Сербор закрыли, запечатали. Шел сюда – сплошные заборы до неба, поместья. Гектары леса. Байк я на стоянке приткнул.
– На парковке у КПП самокаты напрокат и велики, бери – рассекай, – в тон ему ответил Гектор. – Сеню на тачке его пропустили по корочке полицейской. Итак, покойный фатер приобрел на твое имя студию окнами на Москва-Сити?
– Он немало покупал всего… – Симура отвернулся, разглядывая «Дом 43».
– Ваш отец был богат? – вновь уточнила Катя.
– А мы думали, он пахарь деревенский. В Кукуеве. – Гектор допил эспрессо.
– Валяй – рассказывай, – буркнул молчавший доселе Арсений Блистанов. – Выкладывай всю информацию.
– Они с компаньоном владели предприятием и складами на пристани. И еще цехом по производству упаковки. И молочную ферму отец имел уже отдельно от компаньона. Сейчас ничего не осталось. Ферма, предприятие, склады уплыли от меня сразу после его гибели. Цех позже у компаньона отца выкупила или отжала бабка. Она и сейчас им распоряжается. Мать… она пьет. Лежала в рехабе. Совсем деградировала ментально. – Симура перечислял снова нехотя. – Тетка – сестра отца… она бездельница, рисует от скуки, театралка, раньше много ездила за границу, пока я учился в интернате. Им
