– Тащи!
– Эй, мужики, что вы собираетесь делать? – поинтересовался арестант. – Если со мной что-то случится, как вы будете объясняться с полицией?
– С какой такой полицией? – спросил Диду, обменявшись понимающим взглядом с патологом.
– Никто ведь не в курсе, что ты здесь, – сказал Гурнов. – Никто вас с Диду не… Диду, вас же никто не видел вместе, верно?
– Чистая правда, – подтвердил кабардинец.
– Ну вот, я и говорю: место здесь уединенное, рядом лесок… Но есть и другой вариант: ты прямо сейчас рассказываешь нам, кто ты такой и какое отношение имеешь к похищенным детям, а мы уж похлопочем за тебя перед органами.
– Какие еще дети похищенные, не пойму? – пожал плечами задержанный.
– Давай, Диду, неси электродрель! – сказал Иван и посмотрел на Мономаха, ожидая возражений. Но тот промолчал.
* * *
Алла заказала эспрессо. В последнее время она привыкла пить кофе или чай, не беря ничего сладкого и мучного на десерт – теперь это казалось не таким трудным, как несколько месяцев назад, когда она впервые обратилась к диетологу.
Иногда, глядя на прилавки, ломящиеся от фруктово-сливочного безобразия, венчавшего хлебобулочные изделия, Алла испытывала ностальгию, граничившую с вожделением, однако она уже умела сдерживать эти порывы, при этом не чувствуя себя несчастной и обделенной.
Начав терять килограммы, Алла обнаружила, что в жизни существует множество иных радостей, помимо гастрономических. Кроме того, диетолог Добрая научила или, по крайней мере, пыталась научить ее тому, что для наслаждения пищей вовсе не обязательно съедать килограмм чего-то – достаточно нескольких ложек, но в приятной компании и с определенным настроением.
Алла еще не вполне прониклась правильным образом жизни, но она изо всех сил старалась, чтобы идеи ЗОЖ сроднились с ее личностью, на время сбившейся с пути, но жаждущей вернуться в лоно праведности.
– Опять кофе хлещешь! – констатировал Негойда, плюхаясь на стул напротив.
Его волосы были мокрыми от дождя: уже второй день Питер не просыхал, словно в небе аккурат над ним разверзлась дыра, из которой кто-то неустанно поливал город потоками воды.
В некоторых местах было невозможно перейти проезжую часть, и самые предусмотрительные питерцы натянули резиновые сапоги. У Аллы они лежали на антресолях, но она так и не смогла заставить себя ими воспользоваться – уж больно они жаркие и неудобные! Однако если погода в ближайшие сутки не изменится, то придется либо распрощаться со всей своей кожаной обувью, либо пересилить себя и нацепить «грязешлепы», как называла резиновые сапоги ее бабушка.
– Я сегодня еще не пила, – сказала Алла, злясь на себя за извиняющиеся нотки в голосе: ну, с какой стати она должна оправдываться? Негойда вот, к примеру, на работе питается исключительно фастфудом! Правда, надо признать, что на его фигуре это никак не сказывается: он остается поджарым и жилистым, как конь знаменитой орловской породы!
Официантка подскочила сразу же.
Алла отметила про себя, что ей пришлось дожидаться девушку минут десять: пора бы уже привыкнуть, что женский пол реагирует на ее любовника, как кошки на валериану! Она не ревновала – наоборот, чувствовала гордость, ведь с этим Аполлоном рядом именно она, а не все эти вожделеющие, исходящие слюной девицы… Не означает ли это, что она любит не Дмитрия, а себя рядом с Дмитрием?
Фу ты, прям по Станиславскому: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве»…
Сделав заказ, Негойда отложил меню и, не обращая более внимания на хорошенькую официантку, изо всех сил стреляющую в него подкрашенными глазенками, посмотрел на Аллу.
– Ну, есть информация? – нетерпеливо спросила она, успев отметить обиженный взгляд официантки.
– Есть, – кивнул он. – Не слишком много, правда, ведь ты просила сделать все аккуратно!
– Так что ты выяснил?
– Сергей Геннадьевич Говорков – замглавы муниципального образования Красносельского района, пятьдесят два года, высшее экономическое образование, женат, двое детей.
– И это все?! – возмутилась Алла. – Да я и сама могла это узнать из интернета!
– Много кофе пьешь, – вздохнул Дмитрий, качая головой. – Оттого и раздражительная такая! Это прелюдия была – надо же с чего-то начать, верно?
– Извини, продолжай.
– Продолжаю. Так вот, Говорков на первый взгляд ничем не отличается от других чиновников его уровня – тем более что у меня не было возможности проверить его банковские счета. Однако он ездит на довольно дорогой иномарке. Есть еще домик в элитном садоводстве. Я съездил поглядеть: каменный трехэтажный монстр с башенками и колоннами. По моей информации, оформлен он на мать Говоркова.
– Она миллионерша?
– Пенсионерка восьмидесяти шести лет, проживает в Псковской области и вряд ли вообще видала свое «поместье»! Еще имеются три участка земли в Ленобласти – без строений, зато почти по четыре гектара каждый.
– Он что, решил на пенсии заняться сельским хозяйством?
– Ну, формально земля принадлежит сестре Говоркова, сорокавосьмилетней, негде не работающей матери сына-подростка. Кстати, живет она вместе с матерью там же, в Псковской области. Дорогое авто оформлено на жену Говоркова, но стоит оно в его гараже.
– Так что тут удивительного? – развела руками Алла. – Вряд ли у его супруги есть свой гараж!
– И тут мы переходим к самому интересному! Дело в том, что Говорковы разъехались два месяца назад.
– То есть развелись?
– Говоркова с детьми уехала жить к матери, но на развод ни один из них не подавал.
– Интересно, а почему к матери, если у мужа столько объектов недвижимости? – пробормотала Алла.
– Я поболтал с соседями. Все как один утверждают, что Говорковы ни с кем особенно не общались. Им принадлежал пентхаус в доме, построенном три года назад, и со времени переезда соседям редко выпадал шанс поговорить с кем-то из них. Они по этому поводу не слишком расстраиваются: говорят, глава семьи особого расположения не вызывает.
– Почему?
– Ну, как ведут себя начальники? Нос до небес, все на свете им должны… Как-то так. Несколько раз соседи сталкивались с Говорковым из-за того, что он парковал машину на газоне или на чужом месте. Он, конечно, в драку не лез, но запугивал людей тем, что, дескать, «разберется с ними по своим каналам». Консьержки в доме боятся его как огня: он то и дело устраивает им выволочки то за одно, то за другое, а одну даже уволили, когда она слишком долго просыпалась и не сразу открыла дверь часа в три ночи, когда он изволил пьяным завалиться домой и забыл ключи.
– А жена?
– Про нее ничего плохого не рассказывают. Говорят только, что она старалась ни с кем близко не сходиться: у Говорковой есть подруги, которые приезжали к ней домой, но приятельниц в доме она за три года не нажила.
– Я не пойму, что интересного в твоем рассказе? – недоуменно спросила Алла. – Обычная семья! Ну, решили они на время расстаться…
– Вечно ты торопишься! – нахмурился Дмитрий. – Я поболтал с консьержками, у которых зуб на это семейство. Они охотно поделились со мной информацией о том, что в последнее время между супругами отношения были не фонтан.
– Они в курсе, с чем это связано? Негойда отрицательно покачал головой.
– Но зато они видели, как съезжала жена Говоркова, и выглядело это весьма подозрительно.
– Почему подозрительно?
– Да потому, что было это в ночи, когда всем нормальным людям спать положено. Евгения Говоркова подняла детей, упаковала чемоданы и свалила после полуночи.
– Может, муж ее избил? – предположила Алла.
– Консьержка, дежурившая в ту ночь, сначала тоже так подумала, но никаких видимых повреждений на Говорковой не заметила. Однако отметила, что Евгения была вся красная, с перекошенным лицом, а младшая девочка рыдала, пока мать запихивала ее в такси. Извини, больше ничего выяснить не удалось: ты ведь сама сказала…
– Помню, помню, – прервала Негойду Алла. – Ты все правильно сделал. Я, пожалуй, поболтаю с супругой Говоркова: судя по всему, поссорились они крепко и по очень серьезному поводу, иначе за два месяца уж как-нибудь да уладили бы конфликт… Прямо сегодня съезжу! Адрес есть?
