ей не хватает изящества. Есть сила и скорость, но никакой тонкости, искусства в деталях.
Лесбиянка, судя по ее внешнему виду. Он не слышал и не читал ничего подобного, но это можно было понять. Не то чтобы он имел что-то против них. В женском спорте они были столь же распространены, как и их коллеги-мужчины в балете и дизайнерском деле. Если они хорошо играли в теннис, он, конечно, мог восхищаться их игрой, независимо от ориентации.
Но он не стал бы выходить из дома, чтобы посмотреть на лесбиянок, не говоря уже о том, чтобы проехать несколько сотен миль ради этого.
Он смотрел, как Миранда перебрасывает мяч туда-сюда, гоняет соперницу с одной стороны корта на другую, сбивая с ног более крупную девушку. Изматывая ее, сокрушая, низвергая.
Через два дня он был там, болел за нее в полуфинале. Ее соперницей была одна из сестер, и Миранда дала ей хороший бой, но исход не вызывал сомнений. Он с энтузиазмом аплодировал каждый раз, когда она выигрывала очко, приветствовал криками пару сложных возвратов, с которыми она справилась, и принял поражение с достоинством — как и Миранда, подскочившая к сетке, чтобы поздравить победившую ее девушку.
Миранда была отличной спортсменкой. Девушка на миллион.
* * *
Он знал, что лучше не писать ей.
О, импульс был, без сомнения. Иногда он обнаруживал, что сочиняет письма в голове, но это было в порядке вещей. В уединении можно было написать что угодно кому угодно. А вот когда вы переносите свои мысли на бумагу и доверяете их почте, все может пойти наперекосяк.
Потому что на свете было много сумасшедших. Привлекательная молодая женщина может оказаться невольным магнитом для ненормальных и брехунов, а письмо от преданного поклонника может показаться столь же чреватым потенциальной опасностью, как и письмо, угрожающее жизни президента. Разница в том, что за письмо от поклонника неприятностей не будет, а вот воздействие на адресата может быть еще сильнее. Президент Соединенных Штатов никогда не увидит ваше письмо, секретарь вскроет его и передаст в ФБР, но молодая теннисистка, особенно новичок, которая, вероятно, не так часто получает письма от поклонников, вполне может открыть его и прочитать сама.
И может воспринять это неправильно. Что бы вы ни сказали, как бы вы это ни сформулировали, она может прочитать в этом что-то непреднамеренное, домыслить что-то свое. Может начать думать, не слишком ли восторженный поклонник, и не скрывается ли за этим восхищением ее спортивными способностями тревожная одержимость.
И в самом деле, какой смысл в письме поклонника? Вознаградить адресата за удовольствие, которое доставило ему ее выступление? Вряд ли, если такое письмо скорее спровоцирует тревогу, чем успокоит. Что же это за награда?
Нет, письмо фаната поддерживает эго получателя. Это лишь попытка завязать отношения с незнакомцем, а единственные подходящие отношения для двух таких людей — далекие и анонимные. Она играла в теннис и блистала на корте. Он наблюдал за ней с восторгом, и она даже не подозревала о его существовании. Так и должно быть.
В письмах, которые он писал наедине с самим собой, иногда он был немного навязчив, немного резок. Иногда он даже думал о вещах, которые могли бы вызвать румянец на этом милом лице.
Но он никогда не записывал их, ни одного предложения, ни одного слова. Он все держал в голове. Разве в этом есть что-то плохое?
* * *
Ее игра не задалась.
В прошлом месяце она играла на открытом чемпионате Франции, и телевизионная трансляция была разочаровывающей: он смог увидеть только один из ее матчей и основные моменты других. На этот раз она не дошла до четвертьфинала, вылетела в третьем круге, проиграв на тай-брейке (специальная укороченная партия) в третьем сете слабому игроку, которого должна была обыграть в прямом сете.
Чего-то не хватало. Какой-то искры, какого-то внутреннего огня.
Теперь она снова в Штатах, играет на турнире "Вираго" в Индианаполисе, только для женщин, и он проехал почти тысячу миль, чтобы посмотреть на ее игру, а она играла не очень хорошо. В первом сете девушка дважды ошиблась на гейме. Так делать нельзя! Когда нужно было подавать или проигрывать сет, необходимо обязательно подавать. Вы просто берете и делаете это.
Он с болью в сердце наблюдал за тем, как его Миранда проигрывает очко за очком девушке, которая не годится для того, чтобы носить ракетки. Наблюдал, как она бежит за мячами, которые должна была достать, как совершает дилетантские ошибки, как проигрывает сама себе. Но ведь она должна была, победить? Ее соперница и в подметке ей не годится. Она должна собрать все силы и резервы.
И она это сделала.
Под конец он попытался вдохновить ее собственной силой воли. Он сузил взгляд, пристально смотрел на нее, заставляя ее посмотреть на него, встретиться с ним глазами. А она просто не хотела этого делать. Она смотрела куда угодно, только не на него, и это ей очень помогло.
Потом она все-таки посмотрела на него, ее глаза встретились с его глазами и отпрянули. Он понял, что ей стыдно, стыдно за свое выступление, стыдно за себя. Она не могла встретиться с ним взглядом.
Она также не смогла переломить ситуацию. Другая девушка победила ее, и она выбыла из турнира. Он проехал тысячу миль, и ради чего? Как Миранда может так подвести?!
Он написал ей письмо.
Я не знаю, что вы делаете, — писал он, — но в итоге — без каламбура — вы подводите итоги, не только карьеры, но и в целом жизни.
Он дошел до конца, перечитал все и решил, что ему не нравится парентетическая часть, без каламбура. Он переписал письмо, удалив "в целом" и заменив его на "вашей". Затем он подписал его:
"Человек, которому не все равно".
Он оставил его на столе, а на следующий день переписал и добавил несколько личных советов. Держись подальше от лесбиянок, — посоветовал он ей. — Им нужно только одно. То же самое касается и парней. Ты никогда не сможешь быть счастлива с кем-то своего возраста.
Он перечитал письмо, скопировал его, изменив одно слово, и подписал:
"Мужчина, который тебя любит".
На следующий вечер он прочитал письмо, лег спать и встал, не в силах уснуть. Он подошел к письменному столу и еще раз переписал письмо, добавив в него некоторые материалы, которые, по его мнению, другие могут счесть излишне откровенными, даже порнографическими. И подписал:
"Человек, для которого ты
