— Анук совсем не та, за которую мы ее принимаем, — пояснил он, судя по голосу, пожилому и сильно простуженному господину.
— Что вы хотите этим сказать? — удивился Сильва.
Мартин забегал кругами по своей кухне. Он был слишком возбужден, чтобы спокойно стоять на одном месте.
— Она не травмирована, по крайней мере не в той степени, в какой кажется.
— Не травмирована? — Сильва был возмущен. — Девочку сначала изнасиловали, а потом похитили.
Мартин на минутку остановился, чтобы разобраться со своими мыслями и не походить на сумасшедших пациентов, которых лечил его американский коллега.
— Вы уже имели дело с высокоодаренными детьми, доктор? — поинтересовался он. — Вы же знаете, что происходит, если к ним предъявляют заниженные требования. Такие способные дети начинают вести себя необычно. Одни становятся слишком тихими, другие перестают есть, впадают в депрессию, а некоторые, наоборот, становятся слишком шумными, агрессивными, а иногда даже жестокими. По отношению к другим или к себе самим.
— Я внимательно слушаю вас, — сказал доктор Сильва, когда Мартин на несколько секунд замолчал.
— Куда я клоню: я думаю, в течение нескольких месяцев Анук находится в стрессе из-за недооценки, из-за занижения требований, предъявляемых к ней. Конечно, она получила тяжелейшую травму из-за многократного группового изнасилования. Но не это заставило ее замолчать и раздирать себе кожу.
— А что же тогда? — спросил Сильва.
— Грубо говоря, ей было скучно.
— Простите, что вы сказали?
— Будучи в течение долгих месяцев запертой на корабле, сначала в темнице без окон, а потом в карантинной палате, она не имела возможности раскрыться в соответствии со своими способностями. Даже психически здоровые люди с трудом выдерживают такое. А что же тогда должен был чувствовать гиперактивный, высокоодаренный ребенок? То, что она до крови расчесывала себе кожу, было выражением ее недооценки.
— Что еще указывает на это? — спросил Сильва.
— Код, — ответил Мартин. — Анук не смогла больше выдержать длительное бездействие и запрет Шахлы на общение с посторонними людьми. Поэтому она начала играть в придуманную ею игру и общаться со мной на тайном языке. Это была высокоинтеллектуальная игра. И мне пришлось нелегко, прежде чем я сумел расшифровать придуманный ею код. Чтобы им овладеть, нужно было иметь такую же великолепную память, как у нее самой.
— И как же функционировал этот тайный язык? — В голосе Сильвы появились нотки раздражения.
Мартин хорошо понимал его. Он бы и сам реагировал не менее недоверчиво, если бы невесть откуда взявшийся коллега из заокеанской страны неожиданно позвонил ему и начал читать лекцию.
— Вам тоже бросилось в глаза, что Анук никогда не отвечает на первые три вопроса? Ни в одном разговоре? — спросил он.
Последовала пауза. Когда Сильва вновь заговорил, по голосу чувствовалось, что он озадачен.
— К сожалению, я не вправе обсуждать результаты лечения наших пациентов с посторонними, — сказал он таким тоном, который не оставлял сомнения в том, что Мартин попал в самую точку.
Тогда, не скрывая волнения, он объяснил психиатру свою теорию:
— Такова разработанная Анук система. Она отвечает с задержкой во времени на три шага. Конкретно это означает…
— Что только после четвертого вопроса она дает ответ на вопрос, заданный первым?
— А после пятого отвечает на второй и так далее. Вы должны все ее ответы сдвигать на три позиции.
С торжествующим видом Мартин посмотрел сначала на листок с вопросами, а потом на лист с ответами. Теперь все приобретало вполне понятный смысл, если первый ответ Анук приложить к первому вопросу, ее второй ответ ко второму вопросу и так далее. Теперь он получил следующий результат:
1-й вопрос. Когда добрых два часа тому назад я был у тебя с доктором Бек, ты назвала мне одно имя, Анук. Ты можешь сейчас вспомнить, что это было за имя?
1-й ответ. Мартин.
2-й вопрос. И вообще ты имеешь представление, где сейчас находишься?
2-й ответ. Анук рисует корабль.
3-й вопрос. Сколько тебе лет?
3-й ответ. 11 + 3.
4-й вопрос: Боже мой, кто это только сделал с тобой?
4-й ответ. Моя мама.
5-й вопрос: Но ведь ты же знаешь, что я не злой человек, не так ли?
5-й ответ.??? (предположительно, кивок в знак согласия).
Все было так однозначно, так логично. И легко, если знаешь систему. И все-таки, когда во время разговора с Сильвой Мартин добрался до шестого вопроса, у него возникло чувство, что он опять упустил из виду что-то элементарное.
— Это в высшей степени важная информация, уважаемый коллега, — услышал он голос американского психиатра. Затем последовали еще две фразы, но Мартин уже не слушал его.
Он схватил свой карандаш и сунул его себе в рот той стороной, где был ластик.
Во время той беседы он задал Анук девять вопросов. На пять из них она ответила в полном соответствии со своей системой. Но, как нарочно, шестой вопрос остался открытым.
«Ты можешь назвать мне имя того человека, у которого находилась все это время?»
Мартин снова уселся за кухонный стол и написал на листке с ответами «№ 6». Он почувствовал, как мурашки поползли у него от шеи вниз по спине и до самого копчика.
— Вы согласны со мной, коллега? — услышал он голос Сильвы и ответил утвердительно, хотя понятия не имел, о чем шла речь.
Шестой вопрос.
Перебирая в памяти события тех дней, он предположил, что после слов «Моя мама» Анук больше ничего не писала. Но теперь он уже не был так уверен в этом.
Мартин закрыл глаза и мысленно еще раз вернулся на борт ненавистного корабля. Снова оказался в «Адской кухне». Сказал устало выглядевшей Анук: «Есть ли что-нибудь такое, что я могу тебе принести?»
Он вспомнил о сигнале, призывавшем пассажиров принять участие в занятиях по спасению утопающих в случае кораблекрушения. Семь коротких, один длинный.
И тут он вспомнил.
Как Анук в последний раз взяла в руки свой планшетник.
«Ты можешь назвать мне имя того человека, у которого находилась все это время?»
И какое же имя она написала на экране, прежде чем снова отвернулась к стене и опять засунула большой палец себе в рот.
Этого не может быть.
Правда поразила его как удар ножом, который не сразил его насмерть, а заставил истекать кровью.
— Алло, коллега? Вы еще на связи? — спросил находившийся в нескольких тысячах километров от Берлина доктор Сильва, однако Мартин уже давно не мог его слышать.
Он оставил свой телефон на кухонном столе, чтобы собрать свои вещи. Ему предстояла дальняя дорога. Он должен был спешить. Он и так попусту потерял слишком много времени.
Глава 74
35 часов спустя
Доминиканская Республика
Двухэтажный дом песочного цвета типа испанской финки[60] находился всего лишь в двух шагах от полей для игры в поло в Каза-де-Кампос, в тупике, обрамленном кустами вечнозеленого падуба, или остролиста. У этой финки была гонтовая крыша, которая словно козырек нависала над входом, опираясь на две белые колонны.
Она мало чем отличалась от других ухоженных загородных домиков, которые принадлежали здесь почти исключительно иностранцам, только была значительно меньше, чем виллы богачей и видных деятелей, которые занимали лучшие места в пяти минутах езды от города и порта Ла-Романа прямо у пляжа или вокруг площадки для игры в гольф.
Сейчас было два часа дня, самое жаркое время суток. На небе не было видно ни облачка, которое могло бы помешать солнцу нагревать влажный, душный воздух на суше до тридцати шести градусов.
