— Верно! Это — труп-мина! — командир помахал в воздухе телеграммой. — Командующий приказал в течение двух дней ликвидировать диверсантов!
Он подошел к стене, открыл шкаф и, освещая фонариком карту в глубине шкафа, расчерченную красными и зелеными стрелками, продолжал:
— Положение следующее: от войск погранохраны поступило донесение, что позавчера ночью, пользуясь ненастной погодой, к западу от ориентира номер три, где река расходится двумя рукавами, на нашу территорию проникли два диверсанта. В настоящее время оба они предположительно находятся в районе действия нашего подразделения. Сейчас наши посты контролируют все дороги района. Скрыться им. уже некуда. Тем не менее, времени терять нельзя. Мы не можем рисковать жизнью и имуществом наших людей, не можем сидеть сложа руки. Штаб командующего внес ясность в создавшееся положение, подсказал нам основное направление удара. Наша: задача немедленно выяснить точное местонахождение диверсантов и одним ударом уничтожить их! — Командир немного помолчал, бросил взгляд на неодетых бойцов и докончил: — Вы оба пойдете со мной. Необходимо до рассвета прибыть к поселку Иншаньцзи. А сейчас — быстро переодеться.
* * *
Перед рассветом ветер утих, дождь прекратился. Дорога раскисла и стало по ней трудно ходить. Чжан По, Сун Гуан и Чжу Жэнь-цзе, ведя на поводке сторожевую собаку по кличке Тигр, с трудом одолели шесть ли[3] вдоль извилистой межи и перед рассветом стояли на околице Иншаньцзи.
В деревне было около двухсот дворов. С востока деревня вплотную прижималась к берегу реки Далунцзян, с запада возвышалась гора Туинъяй, ва север тянулась однообразная равнина. В юго-западной стороне деревни стоял небольшой дом с воротами, крытыми сверху черепицей. Ворота были крепко заперты. Чжан По приложил к стене левую руку ладонью вверх и несколько раз постучал по ней правым кулаком. Хотя Сун Гуан и Чжу Жэнь-цзе ни разу не были в этой деревне, но по инструкции знали, что это дом секретаря партийной организации деревни — Ван Ли-чэна.
Минуту спустя через ворота тихо спросили:
— Кто?
— Я — Чжан По! — так же тихо ответил командир, и ворота бесшумно приоткрылись.
Вся группа вместе с собакой осторожно вошла в помещение. Ван Ли-чэн поставил на стол спиральный тлеющий шнур, дым которого отгонял комаров. На стене висел портрет Мао Цзэ-дуна, а сбоку — вычищенная винтовка. У Ван Ли-чэна был крупный нос и полные губы. На вид ему можно было дать лет. тридцать. Притащив из другой комнаты сухую верхнюю одежду и набросив ее на плечи пришедших, секретарь спокойно пригласил:
— Садитесь. Давайте поговорим. Вы, наверно, пришли по тому самому делу?
— По какому делу? — удивился Чжан По.
— О переходе нашей границы двумя диверсантами. Вчера из погранотряда поступило сообщение. Мы уже известили об этом наших активистов.
— И правильно сделали! Диверсанты действуют быстро. Это для нас не новость. Сегодня ночью в реке близ моста выловлен труп собаки, начиненный взрывчаткой. Наше командование уже выяснило, что диверсанты действуют в районе вашей деревни. Наша задача — определить точное местонахождение вражеских агентов.
— А какая собака выловлена? — быстро спросил Ван Ли-чэн. В нашем районе в прошлом году прошла эпидемия бешенства. Всех собак перестреляли. Осталось лишь несколько штук.
— Шерсть у нее черная, на макушке белое пятно.
— Черная… белое пятно… — Ван Ли-чэн задумался. — У Сунов в доме есть молодая серая овчарка, у соседки Чжан — коротконогая желтая… А! Верно! У старика Чжан Ци-шаня черная собака, кличка Яшмоголовый.
— Чжан Ци-шань? Это не отец Чжан Цзи-тина? — спросил Чжан По.
— Верно! В нашей деревне только у него есть черная собака. Но старик Чжан — недавний бедняк. Все говорят, что после возвращения его сына из армии старик помолодел на десять лет, в работе всегда впереди. Нет, он не может укрывать диверсантов! Нет, не может этого быть! — Ван Ли-чэн отрицательно покачал головой. — Только дурак может заподозрить старика Чжана! Но каким образом его собака оказалась начиненной взрывчаткой?
От разговора о собаке Чжан По и Ван Ли-чэн перешли к людям — бывшим помещикам и кулакам. Сун Гуан и Чжу Жэнь-цзе внимательно вслушивались в то, что говорили старшие товарищи, анализируя создавшуюся обстановку.
* * *
Небо постепенно светлело. Ветер и дождь прекратились. Только с крыш медленно падали крупные прозрачные капли. Кто-то тихо постучал.
Выглянув за дверь, Ван Ли-чэн через минуту вернулся вместе с седоусым стариком.
— Только что говорили о Чжан Ци-шане, а он сам сюда пожаловал! — Ван Ли-чэн усадил старика на лавку.
— Вы, наверно, спешите на базар? Иначе зачем так рано подниматься? — спросил Чжан По.
— Нет, у меня есть дело к нашему секретарю. Хочу посоветоваться. А раз и вы еще здесь, так тем лучше! — Старик закурил длинную трубку и, доверительно наклонившись к командиру, продолжал: — Я выкормил собаку, чтобы она сторожила огород. Шага никогда не делала с участка, а вчера вдруг пропала. Сначала я подумал, что убежала с другими собаками, но потом сообразил, что как будто не время для этого. Когда вчера вечером наш секретарь сказал, что в наших местах появились диверсанты и следует держать ухо востро, я было почувствовал что-то неладное, но опять же подумал: а если собака вернется, зачем людей зря тревожить? Вот и промолчал. Вернулся домой, всю ночь глаз не сомкнул, под дождем бегал смотреть — не вернулась ли, но собаки и до сих пор нет. Вот я и подумал: ведь мы как у ворот живем. А что, если эти мерзавцы, испугавшись ночью собачьего лая, прикончили ее?
— Папаша Чжан, — сказал Чжан По, — куда делась ваша собака — еще не совсем ясно. Что же касается диверсантов, то мы должны вывести их на чистую воду. — Чжан По в раздумье повернулся к Сун Гуану. — Пока, еще не совсем рассвело, надо, захватив Тигра, обследовать место происшествия. Еще до завтрака отправь Тигра домой, а сам задами возвращайся сюда.
Сун Гуан и старик Чжан вышли задами и по тропинке направились к огороду Чжан Ци-шаня. За ними следовала собака Тигр. Огород был расположен на опушке бамбукового леса. Его окружал плетень из тонкого бамбука. Внутри была видна пустая конура. Внимательно обследовав место перед конурой, Сун Гуан не обнаружил никаких подозрительных следов. Только отверстие внизу плетня, в том месте, где он неплотно прилегает к земле, казалось несколько расширенным и на бамбуковых шестах осталось несколько волосков шерсти. Сун Гуан перелез через плетень. Здесь тянулся заросший сорной травой пустырь, где даже человеческая нога не оставила бы никакого следа. В задумчивости он сделал несколько шагов и вдруг заметил под кустом клочок слипшейся от дождя бумаги. Осторожно подняв его и расправив, Сун Гуан увидел, что по краю бумаги шла красная черта, как это бывает на бланках выписываемых счетов. Текст, написанный кистью, полустерся, но с самого края с трудом еще можно было различить иероглифы: «За один порошок — 25 фэней»[4]. Клочок был в масляных пятнах.
— Есть у вас в деревне аптека? — спросил Сун Гуан старика Чжан Ци-шаня.
— Нет; — покачал тот головой.
— А мясная лавка?
— По базарным дням работает ларек.
— А когда будет базарный день?
— Как раз сегодня!
— Торгуют ли в нем еще чем-нибудь?
— Нет! Но Ван на восточном краю деревни торгует мясными пирожками.
— Хорошо. Вы отдохните, а я выясню кое-что и тогда еще загляну к вам.
Бережно положив клочок бумаги в записную книжку, Сун Гуан тихо окликнул собаку. Овчарка бросилась к хозяину, обнюхивая его ноги. Он наклонил ее голову к отверстию в плетне и, приказав «Ищи!», пошел вслед за собакой, которая, с силой втягивая воздух и опустив нос в траву, вела на север. Потом собака повернула на восток, вышла из деревни и по узкой полевой меже устремилась на северо-восток. Метров через триста Сун Гуан вышел на берег реки. Тигр молча рванулся в железобетонный блиндаж, сооруженный еще при гоминьдановцах. В этом месте когда-то были построены гоминьдановские укрепления. Позже крестьяне срыли их и засеяли кукурузой. Однако один приземистый, лысый блиндаж еще сохранялся. Внутри пол был покрыт пылью, и по нему во всех направлениях перекрещивались человеческие следы. Посередине блиндажа валялся клочок бумаги. Сун Гуан бережно поднял его и прочитал написанное на нем. Иероглифы сложились во фразу, но смысла ее он не понял: «Ма тай фу инь»[5]. На клочке был виден номер страницы: 16. Зная, что бумажка тоже может оказаться одним из звеньев загадки, Сун Гуан и ее спрятал в записную книжку.
