– Да, – ответила как отрезала она. – Уверена.
«Встречча» оказалась ничем не примечательным заведением в центре города с шестью уровнями разных клубных помещений: на первом этаже, оформленном в стиле «Джунгли» – с соломенными креслами и светящимися в темноте коктейлями, не было ни одной живой души. Наш уровень – шестой, – судя по всему, должен был представлять стиль «Электро». Свет здесь был ослепительный, музыка – отупляющая, а всех барменов одели в такие жилетки, от которых запросто может случиться приступ эпилепсии.
Немедленно уведи меня отсюда.
Мне бы следовало после первого же напитка вернуться в отель, но что-то меня остановило, а именно – Марни. Я час за часом сидела на диванчике, обтянутом кожей русалки, смотрела, как подруга танцует, надирается и флиртует с каждым участником вечеринки, и чувствовала себя монашкой, которую занесло в бордель. Конечно, Марни была тут такая не одна. Тут все отрывались по полной, и зал был набит людьми, флиртующими друг с другом, танцующими гангнам-стайл, шафл и хип-хоп, глубоко приседающими и трясущими попой в тверке, какой-то парень с пивным животом лил пиво себе на голову, а долговязую женщину в очках рвало в нарядную сумочку. Я даже видела, как какой-то обдолбанный чмошник подсыпал снотворное в «Будвайзер» своей подружке, но не стала ее предупреждать, потому что это была та самая рыжая девка, которая пролезла передо мной, когда мы стояли в очереди на улице.
Когда я допила безалкогольный коктейль № 3, сила воли меня оставила, и я заказала просекко.
Ты осознаешь, что с каждой минутой, проведенной здесь, мои мозговые нарушения усугубляются? Мое фото будут печатать на медицинских плакатах.
Четверо Пикаперов подцепили четырех Рандомных Девиц и исчезли, а Марни и Трой обжимались в углу за нашим столиком. У меня была смутная надежда, что хотя бы один из компании окажется способным поддержать разговор (в любом коллективе обычно находится один, который на это способен), но в данном случае я жестоко ошибалась: они все до единого оказались безнадежными тупарями. Я очень быстро поняла, что их интересуют только женщины, готовые к немедленному совокуплению, а беседа – это лишнее. Я позволила одному из них (Брэдли, девятнадцать) потрогать мои сиськи, но предупредила, что, если он прикоснется к животу, я ему переломаю пальцы. Он засмеялся. В плане мозгов он был довольно замшелый. Что Марни нашла в Трое, я тоже не понимаю. Что привлекательного в изъеденных герпесом парнях, которые ищут, с кем бы потрахаться, и носят волосы только на половине головы? Просто не догоняю.
– Так чем ты занимаешься, Рианнон? – невнятно прошамкал Брэдли мне на ухо.
– Хожу беременная, – сказала и хлебнула просекко. Язык слегка заплетался.
– Не, ну я знаю, а до этого?
– Ой, да не помню. В банке работала или что-то типа того.
Он почему-то засмеялся – смех без причины – и спросил:
– В котором?
– Ну… «НатВест».
Он опять засмеялся без причины.
– Нравится тебе там?
– Нет.
– Хочешь еще выпить?
– Спроси лучше сразу: «Хочешь заняться со мной сексом за мусорными баками – да или нет?»
Он засмеялся в третий раз, и у меня начал дергаться кулак.
– И как, хочешь?
– А тебе не очень-то важно с кем, да?
– Не-а.
– Вижу щель – вижу цель?
– Ага.
– А щель которая – передняя или задняя?
– Как насчет обеих? – Он отхлебнул из бокала с пивом и засмеялся уже хрен знает в который раз. Он только и делал, что ржал и хлебал пиво. Мне хотелось содрать кожу с его прыщавой рожи и обить ею заново диванчик, на котором мы сидели.
Трой и Марни тем временем выскользнули из-за стола, она держалась за него, как за инвалидные ходунки – причем за ходунки с таким мощным стояком, что казалось, он себе в штаны засунул хоккейную клюшку.
– Мы в лаундж, ладно? Увидимся!
– Лаундж – это где? – спросила я у Брэдли, когда они ушли.
Он разговаривал с брюнеткой размера XXS, которая втиснулась между ним и следующим парнем.
– Это наша отдельная комната отдыха, тут рядом. Мы ее сняли типа на всю ночь. Она такая, типа, приватная, так что у них там, типа, больше как бы приватности!
В коридор выходили двери пяти лаунджей, и все они были закрыты, но в каждой имелось стеклянное окошко. Комнаты освещали лампочки разных цветов: в Зеленой и Желтой комнатках кто-то трахался, в Синей спали три мужика, а в Белой никого не было. Марни и Троя я обнаружила в лаундже, который выглядел так, будто там только что взорвалась Розовая Пантера, – они занимались жестоким петтингом.
Я вошла без стука.
– Марни? Я возвращаюсь в отель. Ты тут одна справишься?
Трой медленно отстранился от ее шеи. Глаза Марни были закрыты, голова безвольно обвалилась на грудь.
– Я прослежу, чтоб она вернулась, не волнуйся.
Я посмотрела на нее. Потом на него.
– Хотелось бы, чтобы она вернулась неизнасилованная, – уточнила я.
– Че?
Я удостоила его одной лениво приподнятой брови.
– Может, немного попридержишь своего коня, учитывая, что она сейчас даже головы поднять не может?
– Да отвали ты, душнила.
Марни спала у него на плече. Он продолжил лизать ей шею.
– Марни, пойдешь со мной в отель? Марни? – Я подергала ее за ухо.
– Отвали, – промямлила она. – Нам весело.
– Видала? – спросил Трой. – Ей весело. Так что давай катись на хрен отсюда.
Его голубые глаза пронзили меня, будто лучи лазера. Вот бы в каждый зрачок – острие моего ножа, какое было бы зрелище!
Я оставила их в покое, вышла из комнаты и с грохотом захлопнула дверь – точнее, захлопнула бы с грохотом, если бы она не запнулась о густые волокна розового мохнатого ковра.
Я опять пробиралась сквозь толпу в коридоре, вдыхая водочную рвоту и чувствуя, как мозг постепенно набухает от электронной музыки. Я искала лифты, которые отвезли бы меня хоть куда-нибудь, и в этот момент раздался голос.
Не оставляй ее с ним.
– Я здесь больше ни секунды не пробуду. Ненавижу клубы.
Она не понимает, что делает. Она весь день пила.
– У меня ноги болят просто смертельно и голова. К тому же здесь воняет, и я не могу думать ни о чем, кроме двух шотландских печенек, которые лежат в номере в мини-баре.
Ты должна ей помочь. Она – Крот, который заблудился в метель, а ты – Крыс. Ты должна ее найти.
– Почему?
Потому что она твоя подруга. Помнишь, когда умер Джо Лич, ты себя корила за то, что не была с ним рядом?
– Но что я сейчас-то могу сделать?
Ведь мясной нож из ресторана все еще при тебе.
– Ого, это что-то новенькое.
Смотри, они уходят.
Я спряталась за группой женщин, на которых не было почти ничего, кроме лифчиков, трусов и боа из красных перьев, и смотрела, как Трой выводит Марни из комнаты Розовой Пантеры и, обхватив за талию, волочет по коридору и дальше через весь клуб. Она хихикала и спотыкалась, платье частично заправилось в трусы. Я остановилась у гардероба забрать ее пальто и потеряла их из виду.
Снаружи ступеньки каждого клуба и паба были усыпаны курильщиками и злобными неказистыми рожами, которые ржали и по-шакальи хихикали безо всякого повода. Я надела пальто и смотрела, как Марни и Трой устремляются куда-то в ночь. Женщина в платье из серебристого ламе блевала, привалившись к фонарному столбу. Ее подруга стояла у блюющей за спиной и выкрикивала оскорбления в адрес водителя такси, который задерживался.
Группа парней в платьях и с шелковыми перевязями через плечо, на которых было написано «Мальчишник Чеза», курили у входа в банк «Ллойдс». Несколько студентов пристроились у витрин польского супермаркета и трахались так, будто соревновались на скорость.
Меня никто не замечал. Я незримой ночной тенью пробиралась меж груд нанесенного ветром мусора и сверкающих черных луж, не выпуская из виду подруги и ее ухажера. На голову я накинула капюшон.
Какой-то парень лежал на тротуаре в спущенных до икр штанах и плакал в пустую коробку из-под бургера. Бездомный и его стафф сидели на пороге магазина «Монсун» и ели бургер. Я раскрыла кошелек Марни и дала бездомному парню три оставшиеся десятифунтовые купюры. Начинался дождь.
