– Не к тебе домой. Я про Грин-роуд, – жалуется она, прижимаясь ко мне.
– Разве тебе не нравится у бабушки? – Я улыбаюсь ей, отмечая, какая она чистая и нарядная – что-то новенькое для девчонки-сорванца. – Элис сказала, что у вас там большой сад для игр, своя комната и все такое, – говорю я, делая вид, что радуюсь за нее, а не за себя.
– У нее кот, хотя она знает, что у меня аллергия, – произносит Дейзи, сдвинув брови.
– Правда? С каких пор? – хмурюсь я.
Дейзи трясет головой и протягивает руки.
– С тех пор как мы переехали. Смотри – у меня от него сыпь.
– Э-э, как-то не похоже, Дейзи, – ухмыляюсь я, не обнаружив ничего на ее молочно-белой коже. Похоже, она выдумывает.
– А еще у меня астма от кошачьей шерсти, – продолжает она с тревогой в голосе, нарочно кашляя и изображая удушье. – Это считается издевательством над детьми. Ты должен позвонить в специальную службу.
– Давай я сначала поговорю с бабушкой, ладно?
Дейзи закатывает глаза.
– Не называй ее так.
– Как скажешь, пусть будет «миссис Касл».
– Ладно, – мычит она. – Но, правда, когда мы уже будем жить с тобой?
Я вздыхаю, прежде чем ответить:
– Пока нельзя.
– Почему? – ноет Дейзи, скорчив гримасу.
– Потому что… ну… – Я не нахожу, что сказать.
– Лия нас не хочет, – резко заканчивает за меня Дейзи.
– Она только что родила ребенка и еще не пришла в себя, – неуверенно оправдываюсь я, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Дейзи обдумывает мои слова, щурясь точь-в-точь как ее мать.
– Обещаешь, что не оставишь нас у нее навсегда? – Ее взгляд, полный осуждения, скользит к Ивонн Касл.
Я сглатываю.
– Обещаю, – говорю, хотя вовсе не уверен, что смогу сдержать слово.
– Поклянись! Руку на сердце.
– Клянусь, – смеюсь, стараясь скрыть черную щель в зубах, и прикладываю руку к груди, где все явственнее ощущается пустота. Это ненадолго вызывает у Дейзи улыбку, но вдруг она снова хмурится. Во мне вспыхивает тревога.
– Что случилось, Дейзи?
– Элис рассказала миссис Касл, что ты был у нас дома той ночью… когда мы нашли маму. Сказала, что проснулась и видела тебя… ну, нас.
У меня внутри все сжимается. Как будто и так мало проблем! И все же я не могу допустить, чтобы Дейзи чувствовала себя виноватой, поэтому беру себя в руки и успокаиваю ее самым обыденным тоном:
– Не переживай, я все объясню.
Интересно, что я буду объяснять? Что соврал полиции о том, где был в ночь убийства? Или что обнаружил тело Скарлет задолго до них? Теперь наше с Лией алиби можно выбросить в урну. Если раньше я не был в глубокой заднице, то теперь уж точно.
Украдкой оглядываю переполненный зал, проверяя, не следит ли кто за нами, достаю из кармана маленькую коробочку и передаю ее Дейзи.
– Это тебе, – шепчу, приложив палец к губам, давая ей понять, что это секрет. – Чтобы ты могла связаться со мной, когда захочешь.
Дейзи открывает коробку, видит дешевый подержанный телефон и ахает. Затем бросает взгляд на бабушку и шипит:
– Мне нельзя иметь телефон, она сказала…
– Тсс! Это наш секрет. Остальным знать не обязательно. Даже если миссис Касл найдет его, тебя не накажут. Я об этом позабочусь.
– Ладно, – неуверенно бормочет Дейзи, беспокойно озираясь в поисках бабушки, которая куда-то исчезла.
– Тебе не о чем волноваться, – уверяю я ее. – Ты не сделала ничего плохого той ночью. Даже если бы сделала – я твой папа, и моя обязанность тебя защищать. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, – говорю я и сам невольно начинаю искать глазами миссис Касл, не в силах подавить нарастающее чувство тревоги.
Глава 21
Бабушка
Я оказалась в облаке ядовитого дыма среди кучки курильщиков у входа в клуб, когда вышла, пытаясь сбежать от назойливой женщины в черном платье, от которой, кажется, невозможно избавиться. Она не понимает не то что намеков, но даже откровенного «извините, мне нужно пообщаться с другими», и преследует меня повсюду. В церкви я ее не узнала, а вот когда она представилась – Джорджина Белл, – воспоминания хлынули рекой.
– Нам обязательно нужно встретиться за кофе, причем как можно скорее, Ивонн, – настаивает Джорджина, откидывая назад свои идеально прямые волосы. Заодно демонстрирует три сверкающих кольца на левой руке, словно заявляя, что она-то все еще замужем, тогда как я ношу свое обручальное кольцо лишь для вида.
– Непременно, – соглашаюсь я, натягивая улыбку и стараясь вложить в голос побольше энтузиазма. Мой взгляд то и дело скользит к двери в поисках пути к отступлению. Зачем эта женщина притворяется давней подругой, ума не приложу. Если память мне не изменяет, мы встречались от силы три раза.
– Не могу поверить, как давно мы не виделись. – Ее визгливый голос перекрывает шум, заставляя шатающихся у входа обернуться.
– О, и не говори, – поддакиваю я, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. – Кажется, с прощального вечера Чарльза перед выходом на пенсию.
– Боже, пятнадцать лет назад!
Я киваю, хотя она ошибается. На самом деле шестнадцать.
– Я узнала о Скарлет от подруги – ужасная беда! Поняла, что просто обязана приехать, конечно, чтобы повидать тебя. Кстати, я очень огорчилась, услышав о кончине Чарльза. Я так по нему скучаю. Мы пришли бы на похороны, если бы не были тогда в отпуске на Бора-Бора.
Выдавив из себя слабую улыбку, я спрашиваю:
– А как дела у Джорджа? – Из-за схожести имен забыть эту парочку, Джорджа и Джорджину, просто невозможно. Думаю, она специально себе подыскивала мужа по этому принципу – всегда обожала быть в центре внимания. Джорджина была весьма неприятной особой, еще когда только начала работать у Чарльза завучем по английскому языку. С тех пор, похоже, ничего не изменилось. Она сплетничала о людях за их спинами, а иногда и в открытую грубила. Полагаю, ее одержимость Чарльзом была единственной причиной, почему она пыталась подружиться с его женой. Джорджина тогда все еще была влюблена в Чарльза несмотря на то, что он отверг ее много лет назад, когда они вместе учились в университете.
– Ох, восстанавливается после очередного инфаркта, – доверительно сообщает Джорджина, неискренне улыбаясь. – Кто бы мог подумать, что у наших мужей окажутся проблемы с сердцем… Помнишь, Чарльз шутил, что ты убьешь его своей любовью к готовке? А ведь он был прав. Ты всегда отличалась намерением как следует всех накормить.
Я молчу, рассудив, что так лучше. Это удар ниже пояса, о чем она прекрасно осведомлена. Джорджина внимательно осматривает меня снизу вверх, задерживая взгляд на моей трости, прежде чем добавить с противной ухмылкой:
– Признаться, я сначала тебя не узнала.
Намекает на мой лишний вес? Какая же она мерзкая – напоминать мне, как я себя запустила, в день похорон моей дочери. Как будто нож в спину воткнули.
– А ты, напротив, совсем не изменилась, – говорю я. Джорджина замирает, наслаждаясь якобы комплиментом ее вечной молодости. Однако ее рот приоткрывается от недоумения, когда я громко добавляю: – Чудесно ухаживаешь за волосами! Как тебе удается заставить их расти из ноздрей? – Ее холодные глаза металлического оттенка сужаются в щелки от оскорбления, в то время как окружающие хмыкают в кулаки. Начавшаяся головная боль отступает. – А теперь, если позволишь, мне нужно найти внучек.
Когда я распахиваю дверь клуба и захожу внутрь, выпрямив спину от напряжения, ухмылка сходит с моего лица. Зачем мне враги? От мысли о ее возможной мести подкатывает тошнота; с другой стороны, что она может мне сделать? Даже если бы она что-то заподозрила – какие у нее доказательства? Я тщательно заметала следы на каждом этапе, и ни один суд в этой стране не признает Ивонн Касл – верную, любящую, преданную вдову – виновной в причинении вреда кому бы то ни было. Успокоив себя тем, что моя тайна в безопасности, я отправляюсь на поиски Дейзи и Элис.
