и поставила его посреди комнаты.
- Мне нужно будет найти эту страницу, — сказала она, указывая на кресло, чтобы гостья села. - Первый набросок я всегда делаю от руки и не оставляю копии.
- Я попрошу Андре помочь вам. Он знает жандармов. В худшем случае, если они выбросили ее, у него есть аудиозапись.
Вера намеренно упомянула своего друга и правоохранительные органы. Она хотела показать ей, что, несмотря на изоляцию, она не одинока. В случае проблем кто-нибудь мог прийти.
- Мне кажется, что вы с самого начала видите во мне врага, а я же приехала сюда, чтобы вам помочь, — сказала София.
- Помочь мне в чем, черт возьми? Хватит уже загадочности, говорите ясно и понятно.
- Хорошо, если вы настаиваете, мы можем сделать это сейчас. Я сейчас вернусь....
София пошла в спальню, вызвав новый всплеск напряжения у Веры. А вдруг она вернется с пистолетом в руке? Чувствуя себя уязвимой, доктор быстро спрятала кочергу под сиденьем кресла, чтобы можно было схватить ее одним движением. Ее гостья вернулась через несколько секунд, вооруженная только своей папкой. Бывшая психиатр вздохнула: эта история никогда не закончится, эта сумасшедшая с паранойей снова начнет свои глупые статьи.
- Но мне действительно нужно выпить, — заявила София, положив папку на колени своей гостьи и направляясь на кухню. - Мне воды, а вам водки, я полагаю.
- Вы правильно догадались.
- Я сама. А вы посмотрите на странице 73.
Без особого энтузиазма Вера перелистнула страницы папки и оказалась перед мозаикой трагедий. Как и на других страницах, здесь было около десятка вырезанных статей, собранных в ужасный пазл.
- Ну и что?.
- Смотри внимательно, а не листай. Тебе не нужна моя помощь, чтобы понять.
Вера снова выполнила указание. И вдруг ее сердце замерло. Внизу, справа, несколько строк поразили ее до глубины души.
- Боже....
36
Она должна была убить его. И быстро. Или она сама погибла бы. Однако в приступе ярости Траскман дал ей именно то, чего ей не хватало с самого начала: оружие. Когда она швырнула рацию на пол, от устройства отвалилась задняя крышка, которую обычно открывали отверткой, чтобы заменить батарейки. Джули нашла ее утром под кроватью, несмотря на то, что Калеб собрал все остальное, освещая себе путь фонариком, и унес даже стол с шахматами.
Она пропустила весь день, не прикасаясь к ней. Принесли подносы, еда была вкусной и обильной, как будто мучитель пытался искупить свою вчерашнюю жестокость. - Иди на хрен, - подумала она, без аппетита поедая еду. При каждом движении она морщилась от боли в синяке на животе.
Когда стемнело, она наконец достала кусок металла. Изучив его пальцами, она определила, что он должен быть примерно двадцать на семь сантиметров и толщиной в несколько миллиметров. К сожалению, края были закруглены. Но он был крепким, и Джули подумала, что он может пригодиться. У нее появилась идея. Она надеялась, что она сработает.
Она сразу же приложила все силы, чтобы согнуть верхний правый угол металлического прямоугольника. Затем, когда это было сделано, она засунула его под правую ножку кровати. После этого она прижалась всем телом к матрасу. Раздался резкий звук: пластина сломалась именно в том месте, где была согнута. Обрывки кромок порезали ей кожу. Она поднесла палец ко рту. И с удовлетворением почувствовала вкус крови.
Уверенная в успехе, она повторила операцию на верхнем левом углу, с большей точностью: конец второго места, где была сломана пластина, должен был быть как можно ближе к другому, чтобы образовать острие. Она нащупала его в темноте, работала как можно аккуратнее, осознавая, что такой шанс больше не представится, и, полная уверенности, снова прижалась к кровати. Клак.
Кончик не был идеальным, но, к счастью, он был достаточно острым, чтобы проткнуть кожу. Неровные края металла рвали плоть, как охотничий нож, который, вонзившись, при извлечении разрывает все внутренние органы. Это было бы очень, очень больно.
Однако было нелегко обращаться с этим оружием. Нижняя часть прямоугольника была слишком широкой, чтобы ее можно было использовать в качестве рукоятки. А если Джули сжимала ее слишком сильно, тонкие края резали ей ладонь. А ей нужно было, чтобы в нужный момент она могла схватить ее без малейшего колебания. Поэтому она оторвала от простыни тонкий кусок ткани и обмотала его вокруг рукоятки. Так предмет стал еще шире, но зато его можно было держать более уверенно. Стоя на коленях на матрасе, Джули взмахнула своим самодельным ножом и ударила по подушке. Он вошел в нее, как в масло.
Девушка взвизгнула от радости. Она подошла к стене и несколько раз вонзила нож в поролон. Удары были четкими и решительными. В тишине она слышала свист лезвия, а затем шуршание материала при ударе. Он без труда проникал даже в твердый материал. Тогда она представила, что перед ней стоит Траскман. Момент, когда она бы нацелилась на его печень быстрым, точным движением, не колеблясь. Так, бинг, руки выстреливают вперед, как пружина. В одном романе писатель объяснял, что ранение печени почти всегда смертельно. Это было лучшее место для удара.
Однако Джули мучила одна сомнение: печень имеет форму запятой, но где именно находится ее самая важная часть? Справа или слева? С какой стороны у нее будет больше шансов попасть в орган? Она попыталась вспомнить уроки биологии. Сердце слева... Самая объемная доля печени находится на противоположной стороне... Справа, она была справа. Значит, она вонзит нож в ту часть, которая для нее была левой. Слева. Она не должна была ошибиться.
Вслепую, она спрятала металлические обломки под матрасом, а импровизированный кинжал под подушкой: она должна была достать его за долю секунды. Когда автоматически включился свет, она не сомкнула глаз всю ночь, слишком возбужденная. Перспектива выбраться отсюда казалась ей почти нереальной, и в то же время более вероятной, чем когда-либо. Но чтобы добиться своего, она должна была сохранять самообладание, не выдавать себя. Придерживаться своих ежедневных ритуалов. Ночами она должна была тренироваться быстро доставать оружие, чтобы застать его врасплох. Чтобы придать движению силу. Она должна была подготовить тысячу возможных сценариев. Иногда она представляла, как Траскман поворачивается к ней спиной, а она бьет его по затылку.
Проблема заключалась в том, что пока он не войдет в комнату, все будет бесполезно. И в течение нескольких недель писатель тщательно избегал ее. Джули не могла ни читать, ни
