– Неужели кто-то всерьез надеялся, что мы безнадежно заблудимся в тайге, утонем там в болоте или умрем от голода? Наивность какая-то. Да, риск был, но немало было шансов и выбраться. – Крячко недоуменно пожал плечами.
– Скорее всего… – Шаньгин говорил, подперев подбородок кулаком. – Вы им мешали, и вас на какое-то время нужно было отсюда устранить любым путем. Если бы вы погибли, это бы, конечно, их не расстроило. Но, видимо, этими ночами они готовили груз к отправке и опасались разоблачения. Господа офицеры, – неожиданно он перешел на шутливый тон, – а не перекусить ли нам? Я с самого утра ничего не ел.
– А мы?! – хохотнул Крячко. – Кабы не со вчерашнего вечера голодаем. Сухой паек тети Груни оставили местным коллегам. Между прочим, я за эти дни уже и привык к тому, чтоб не есть, как лошадь одного цыгана.
– А она что, эта лошадь?.. – добродушно пробасил Шаньгин.
– Что-что… Цыган, чтобы не мучиться с заготовкой кормов на зиму, решил приучить ее, чтобы она вообще ничего не ела. И уж совсем было скотина привыкла, да только – бац! – взяла и подохла!
Шаньгин рассмеялся.
– Стас, – во взгляде Гурова сквозил ироничный упрек. – У твоих анекдотов борода куда длиннее, чем даже у знаменитого Хоттабыча.
– Скоро мы сами превратимся в хоттабычей. – Крячко провел ладонью по своей щеке с сантиметровой щетиной. Бриться «опаской» он не рискнул, а просить Гурова поработать цирюльником посчитал неудобным. – Жаль, чудеса совершать не умеем!
Черпая из тарелки вполне грамотно приготовленный суп-харчо, Гуров поинтересовался, кто и как завозит на прииск продукты.
– В основном завозят сами, раз в месяц ездят на «хозяйке» на свою областную базу. А так временами сюда наезжает один коммерсант на «бычке», тоже кое-что привозит. И зелень свежую, и молоко, и овощи, – намазывая хлеб горчицей, неспешно рассказывал Шаньгин. – На этом прииске в сравнении с другими житье, можно сказать, человеческое. К примеру, на самые отдаленные участки продукты вообще раз в сезон завозят, еще до распутицы. Так все лето и питаются тем, что в ледник заложено. Этого коммерсанта Девясов еще до начала сезона нанял.
– Девясов?! – переглянувшись, разом переспросили Гуров и Крячко.
– Вот что, Денис Акимович. – Гуров говорил вполголоса, чтобы не слышали сидящие за соседним столиком работяги. – Завтра мы уедем в область, а тебе – тсс! – особое поручение. Но об этом позже.
Уже глубокой ночью приятели вернулись под гостеприимный кров Елизаветы Григорьевны. Увидев постояльцев целыми и невредимыми, та долго сокрушалась по поводу их загадочного отсутствия и по секрету поведала, что ходила в местную церквушку ставить свечи во здравие рабов божьих Льва и Станислава.
Утром, встав с восходом солнца, Гуров вышел во двор умыться. У изгороди стояла Елизавета Григорьевна, о чем-то разговаривая с подошедшей к ней соседкой.
– Ну так как, берешь, что ли, телевизор-то, Григорьевна? – скороговоркой тараторила бойкая бабулька. – Всего-то две тысячи прошу.
– Ты что, Степановна! У меня что, печатный станок, по-твоему? Где столько взять? Тысячу только и наскребу.
– Нет, нет, нет! Не пойдет!
Подойдя и поздоровавшись, Гуров спросил о предмете спора. Степановна тут же, в течение минуты, своей телеграфной скороговоркой изложила суть дела. У Елизаветы Григорьевны неделю назад сгорел старенький черно-белый «Рекорд», верой и правдой служивший ей лет двадцать. А тут соседке сын-коммерсант купил новый, импортный телевизор. Та и решила продать ей свой старый, но тоже цветной.
– А давайте-ка я его себе у вас куплю, – неожиданно предложил Гуров.
– А у вас что, в Москве негде купить телевизор? – Степановна была крайне удивлена. – Это вы его прямо туда и повезете?
– Да уж, видно, придется, – сокрушенно вздохнул Гуров. – А вы откуда знаете, что мы из Москвы?
– Так у нас, чай, весь поселок знает, что московские сыщики приехали, которые жулье тутошнее будут на чистую воду выводить… Ой, надо, надо, надо! Ой, у нас их тут тьма-тьмущая! – опять зачастила Степановна.
Зайдя в избу Степановны, Гуров включил огромный «сундук» и убедился, что он и впрямь стоит запрошенного.
Когда Гуров принес и установил телевизор на место недавно почившего «Рекорда», Стас, побритый и наодеколоненный, о чем-то догадываясь, лишь усмехнулся.
Позавтракав и уложив дорожные сумки, приятели решили идти в райотдел.
– Елизавета Григорьевна. – Гуров, в отличие от фыркающего в кулак Стаса, был чрезвычайно серьезен. – Вы не будете против, если телевизор некоторое время постоит у вас? Я его потом когда-нибудь заберу. А пока он у вас, вы не стесняйтесь, смотрите…
– Ой, обманул старую дуру, ой, обманул!.. – смеясь и качая головой, повторяла обрадованная женщина.
В райотделе оперативники разыскали молодого практиканта, которому то ли по недомыслию начальства, то ли из какого-то умысла поручили расследовать инцидент на дороге – тот самый, где «ЗИЛ» сбросил в пропасть милицейскую «Волгу». Самодовольный молодой оболтус, строя из себя крутого опера, рассказывал о ходе расследования и признался, что, по сути, оно не продвинулось ни на йоту.
– Я выяснял у жены Сычева о возможном местонахождении мужа, – важно разглагольствовал «пинкертон». – Она официально заявила, что данной информацией не располагает. Относительно принадлежащей ему машины и того, кто находился за рулем в день совершения ДТП, чего-то более-менее конкретного выяснить не представилось возможным.
– Стоп, стоп! – зло прищурился Стас. – Ты говоришь, ДТП? То есть ты расследуешь это дело не как сознательное покушение на убийство двух сотрудников милиции, а как заурядную аварию?
– Простите, товарищ полковник, – «пинкертон» демонстративно выделил окончание «те», – но я не усматриваю никаких оснований для того, чтобы случайное столкновение двух автомобилей считать покушением.
– Слушай, сынок. – Крячко с трудом сдерживал себя, чтобы не влепить кулаком в эту наглую, самодовольную физиономию. – Ты лучше сними погоны, чтобы их не позорить, и поступи в какой-нибудь кружок вышивания крестиком. Это тебе больше подойдет!
– Странный тип, – выйдя в коридор, задумчиво сказал Гуров. – Наверное, в народе именно про таких говорят, что в милицию пошел потому, что работать не хочет, а воровать боится.
– Вот именно! – Стас никак не мог успокоиться. – Страна нуждается в героях, а ей рожают дураков. Но чувствую я, что паренек этот с двойным дном.
Начальник угрозыска, баскетбольного роста человек в тонких изящных очках, смущенно развел руками:
– Вообще-то, этот случай я хотел расследовать сам. Но… Только между нами. Это племянник товарища Миляева. И товарищ Миляев лично попросил, чтобы дело передали именно ему, лейтенанту Шустрову. Мол, парню надо расти, что ему копаться в мелочовке, искать похитителя кур тети Маши или алюминиевой кастрюли дяди Пети… Контроль за ходом расследования товарищ Миляев тоже возложил на себя.
– Ну и что же дальше? – выйдя на улицу из райотдела, риторически спросил Крячко, обращаясь к кому-то отсутствующему. – Что мы имеем на сегодня? Ну, раскрыли покушение на Упорина. В лице Сопелова получили хлипенькую ниточку, ведущую в дебри махинаций невероятного масштаба. Но эту ниточку мы можем потерять в любой момент. Вторая ниточка – Девясов, но он, судя по всему, отправился в мир иной. И у нас реально пока есть только лишь блокнот бесследно исчезнувшего Сиповицына с загадочными письменами. Расследование происшествия на дороге продажные шкуры успешно загнали в тупик. Ваш ход, маэстро…
– Имеешь в виду, куда зарулим дальше? – Гуров уселся на лавочку под деревом и загадочно усмехнулся. – Прежде всего можно начать раскручивать сам прииск Синяжский. Например, поднять подлинные, а не липовые данные геологоразведки о содержании металла на его территории. И я уверен, что золота там на порядок больше, чем это преподносится официально. А значит, есть повод провести независимую аудиторскую проверку финансово-хозяйственной деятельности его совладельцев – всех, причастных к этому предприятию. Но это уже не мой курятник. Тут рукава должен засучить ОБЭП. И есть, ты прав, зашифрованный блокнотик. Его нужно срочно передать Петру. Но здесь пусть думают, что он все еще у нас. Однако даже сам факт его существования мы вслух должны отрицать. Это их только укрепит в убеждении, что мы его никуда не отправим и не прочь поторговаться.
– Да, сильная комбинация, – одобрительно кивнул Стас. – Но ее можно назвать «Вызываю огонь на себя». На нас открыли нешутейную охоту. Эта ночная погоня… Кстати, мы где-то как-то должны озвучить происшедшее – перестрелку, сгоревший джип, два, скорее всего, трупа.
– Думаю, что нет, – в голосе Гурова не чувствовалось и тени сомнения. – Это преждевременно. Информация такого рода послужит поводом к служебному расследованию. А это поставит крест на всей нашей работе. Так что всякому овощу свое время. А прощения, коли встанет такая необходимость, попросим после победы. Никак не раньше!
