— Ты думаешь, она могла осуществить свою угрозу? — спросил он. — Ты понимаешь, о ком я говорю?
— Прекрасно понимаю. Но я ни в чем не уверена. Оскорбленная женщина… Впрочем, тебе виднее, ты с ней разговаривал. А я только видела пару раз. Но на меня она не производила впечатления закоренелой злодейки…
— Послушай, Маришенька… — Климов оглянулся, Кузьмин все не возвращался, видно, Грязнов с Турецким задержали его с этими геями. — Во-первых, почему ты уверена, что это писала Зоя, а не кто-нибудь еще? А во-вторых, мы тут с тобой вдвоем. Я все понимаю, и твои чувства тем более. Надеюсь, и ты понимаешь, что я не верю ни одному слову?.. Но готов повторить: что случилось бы, если бы эти два письма пропали? Исчезли еще на почте? Не дошли по адресу? Ни-че-го! Их не было, можем же мы позволить себе так считать или нет? А доводить уголовное дело до логического завершения все равно ведь придется. Так я хотя бы буду теперь твердо знать, с кем имею дело! К тому же в гневе сказанные слова — не доказательства. Подумай…
— Он мне рассказывал о том, что поссорился со своей изрядно надоевшей ему «детской привязанностью». То есть с Зоей. Видимо, она рассчитывала на него, а он ее подставил, бросил. Отсюда и ярость. Только я-то при чем? А в общем, что я теряю, узнав о себе из частного письма этой оскорбленной мерзавки такое, что и в дурном сне не приснится? Собственную честь? Нет. Твое уважение и любовь? Надеюсь, тоже нет.
— Как тебе не стыдно!
— Будь реалистом. Может быть, уважение коллег, в случае если письмо будет предано следствием огласке? Вот тут, кстати, вполне возможно. Но полагаю, что вы все-таки — порядочные люди. Иначе разочарование было бы слишком тяжким для меня.
— О чем ты говоришь? Перестань немедленно!
— Сережа, тебе трудно понять, что может чувствовать женщина, когда ее так… когда ее ни за что ни про что прикладывают мордой об асфальт…
— Ни черта подобного! Если даже сто человек скажут мне, что я пьян, а я твердо знаю, что не пил, я эту сотню пошлю так далеко, что мало не покажется.
— Я согласна, но… Но ложь слишком прилипчива, как всякая подлость…
— Уважаемые, чего вы так кричите? — спросил вошедший Кузьмин. — На улице слышно. Сергей, тебя просит подойти Грязнов. По поводу родителей Морозова. Ты говорил, что знаешь, где их найти? А мы с вами, Марина, давайте заканчивать. Тут на полчаса работы, не больше, так что попробуем в темпе, а то слишком затянули. Наверху уже опечатывают квартиру.
— Мариша, я быстро — туда и обратно, — сказал Сергей, отдавая ей письма.
Марина резко отстранилась.
— Передай их Турецкому. Пусть читает. Без всяких моих комментариев.
— Ну смотри, — сердито выдохнул Климов и быстро вышел из подвала.
— Что у вас тут произошло? — спросил удивленный Кузьмин.
— Два чрезвычайно неприятных, оскорбительных для себя письма я обнаружила, — неохотно ответила Марина, складывая и связывая пачку с письмами. — Отмечайте, Витя: личная переписка в количестве… потом сами подсчитаете, а примерно сотни полторы-две экземпляров. Место на полке — девятое, вот пастой написано. Скрупулезный был товарищ… — недобро усмехнулась она. — Поехали дальше, а то действительно у меня бездарно пропадает целый рабочий день.
— Ну вы уж извините нас, Марина Эдуардовна, дело такое, без вас мы бы неделю возились…
— Добрый вы человек, Витя, спасибо, утешили. — Марина через силу улыбнулась и принялась снова за разборку.
— Вот и хорошо, это вам больше идет! — поощрительно подмигнул Марине Кузьмин.
— Что именно?
— Улыбаться…
3
Оперативная группа была уже во дворе. Эксперты-криминалисты, ехавшие на Петровку, 38, садились в свой микроавтобус. Грязнов разговаривал с майором милиции из Бабушкинского ОВД и довольно миловидной пожилой дамой — очередной представительницей ЖЭКа. Турецкий курил, сидя боком на пассажирском сиденье своего синего «Пежо».
Климов подошел, молча протянул ему два письма.
— Это что?
— Это вам надо обязательно прочитать.
— Ладно. — Турецкий выпустил струйку дыма изо рта и хотел сунуть письма в карман куртки, но Климов остановил его руку.
— Желательно сейчас, — мрачно сказал он.
— Хорошо. — Турецкий равнодушно пожал плечами. — У вас там еще долго?
— Думаю, за час с небольшим управимся.
— Витя сказал: максимум полчаса, а если постараться…
— Это ему кажется… Если второпях сделать, то потом вдвое больше времени придется потерять.
— Ну правильно, он же — опер. А ты чего хмуришься? Из-за этого, что ли? — Он тряхнул письмами.
— Прочитайте…
— Вот пристал! Ну хорошо, нет проблем.
— Как раз ничего хорошего, — пробурчал Климов, а Турецкий озадаченно посмотрел на него и обратился к письмам.
Александр Борисович профессионально пробежал глазами одно письмо, другое, еще раз вернулся к некоторым фразам. Спросил не глядя:
— Марина э-э… Эдуардовна видела?
— Она и потребовала, чтобы я их передал вам. Она их сама и обнаружила…
— Сережа, — помолчав, спросил Турецкий, — только честно, у тебя было желание ликвидировать их? — И вот тут уже Александр в упор уставился на Климова.
— Было. Хотел сжечь к чертовой матери.
— Предложил ей?
— Конечно.
— Молодец, парень. Значит, так… Иди туда, а Марину отпустите, пусть подойдет, и сами закругляйтесь на сегодня. Завтра доделаете что не успели. Вон из тебя уже колотушкой придется выбивать пыль. Женщину пожалели бы… Запирайте и возвращайтесь сюда. Витьке в МУР еще нужно, сейчас туда эксперты поедут, они и его захватят. Давай бегом. Ключи у себя оставьте, а я этой даме, — он указал взглядом на женщину, разговаривающую с Грязновым, — все объясню…
Климов вошел в кладовую:
— Братцы, последовала команда на сегодня заканчивать. А нам с тобой, Витя, завтра с утра — последний рывок. Вечерком созвонимся, скажешь, куда за тобой утром заехать, ладно? Возьми мою визиточку и черкни мне свои телефоны. Мариш, там тебя зачем-то Саша просит подойти. Они во дворе, у машин. И тебя, Витя, «газелька» может до МУРа подбросить, идите, я сам здесь все закрою…
Он нарочно не торопился. Вообще говоря, ему понравилась реакция Александра, потому и лукавить, изображая из себя упертого следака, не стал, а сказал правду. И теперь у них там, с Мариной, наверняка затеялся нужный разговор, а то она сильно расстроилась, нервничает, поэтому мешать им не стоило. Действительно, если тебя ни за что ни про что с дерьмом мешают, обвиняя бог весть в каких подлых делах, можно ведь и сорваться! И вынудить честного человека не дожидаться какого-то разбирательства, а попросту врезать оскорбительнице по морде и тем решить для себя вопрос с обвинениями. Вот же паскуда! А какой овечкой прикидывалась!.. Хотя нет, ненависть у нее так и сквозила, это заметил Климов, когда разговаривал с Зоей на кладбище. Стерва, иначе не скажешь!
Но почему Марина уверена, что написала эти письма именно Зоя, а не кто-нибудь другой? Или она поверила в то, что слежка за Морозовым действительно была установлена? И ее в самом деле видели, когда она приезжала к Леониду?.. Нет, тут какая-то ложь… Сергей не мог не верить Марине, что она и бывала-то всего пару раз, да и то в компании сослуживцев. А при чем здесь тогда многократные ночевки, поздние уходы? Кто врет?! Сергей поймал себя на том, что заговорил чуть ли не вслух. Вот уж чего не хватало! А еще подозревать Марину! И ведь он близок к этому… Нет, надо успокоиться, все обязательно прояснится, это Марина и сама теперь наверняка понимает…
Когда он вышел, во дворе стояли рядом уже только джип Грязнова, «Пежо» Турецкого и климовская «шестерка». Все трое сидели у Турецкого в машине — сам он за рулем, Марина рядом, на переднем сиденье, а Грязнов сзади — и разговаривали.
Климов подошел, остановился. Турецкий опустил стекло:
— Чего уставился, садись, — и кивнул назад. — У нас тут небольшое совещание. Итак, — начал он официальным тоном, когда Климов уселся рядом с Вячеславом, — ознакомившись с найденными письмами, которые ни уликами, ни вещдоками обозначить пока невозможно ввиду их крайней неубедительности и болезненной эмоциональности неизвестного нам автора текста, я, как руководитель следственно-оперативной бригады Генпрокуратуры и МВД Российской Федерации, посоветовавшись с членами бригады, генералом Грязновым и старшим следователем Московской городской прокуратуры Климовым — твоя точка зрения, Сергей, мне уже известна, — принимаю решение исключить эти материалы из следственного дела. Аргументирую. Ничего, кроме абсолютно ненужных дополнительных разбирательств, во время которых могут быть вылиты ведра грязи на ни в чем не повинного человека без всяких к тому доказательств и поводов, здесь быть не может. Более того, ненужные разбирательства по этим нелепым обвинениям только затянут время, что позволит возможным преступникам правильно сориентироваться и скрыть следы своего преступления. Короче говоря, как выражается наш дорогой генерал, кончаем, ребятки, заниматься всякой хреновиной. Я, будучи уже достаточно ориентирован в этом деле, завтра вместе с Галкой Романовой выезжаю в Нижний. Вячеслав начинает раскручивать геев, ты, Сергей, ему помогаешь, но сперва заканчиваешь с архивом и связываешь Славу с родителями Морозова. Они сами договорятся о дальнейших действиях по наследству. Кроме того, надо будет провести такую акцию. Это дело несколько щепетильное, но придется убеждать людей. Короче, Сережа, надо постараться снять отпечатки пальцев у максимального количества знакомых Леонида Морозова, которые могли бывать в его доме. Понятно, что работа безумно хлопотная, но, может быть, вы, Марина, подскажете ему? Ведь наверняка кто-то из знакомых устраивал кавардак в этой квартире. И ясно, что искали какой-то компромат. Вопрос: какой? — Турецкий оглядел всех по очереди. — Когда мы себе ответим на него, сдвинемся с места. Сережа, ты этим и займись в первую очередь. Не забудь и про факты скрытого наблюдения и прослушивания. Ведь кто-то же ставил «жучков»? Кто? Телефонный мастер? Сантехник? Пожарный? Кто-то же заходил в квартиру? Появятся мысли — к Славе. Или мне звоните, мой секретный «мобильник» включен постоянно. Номер тоже у Славы. А вы, если какая затыка по ходу дела, немедленно выходите на Костю, со ссылкой на меня. Хотя я думаю, что буду легко достижим. Задействованных ребяток из МУРа пока не трогайте, пусть добивают свои версии, хотя у меня складывается твердое убеждение, Марина, что те ужасы, которые вы живописали по поводу разработки Морозовым «ресторанной» темы, не совсем соответствуют действительности. А вот с драчунами-шоуменами там, возможно, что-то и всплывет. Как у нас с этим вопросом, Сергей?
