на лбу — он ворвался в двери, поливая всё вокруг огнем из двух пистолетов-пулеметов.
Они обрушили на фасад церкви всю свою мощь. Деревянные двери разлетались в щепки. Картер, укрывшись за массивным каменным устоем, хладнокровно ждал своего момента.
Тем временем Эрнандо и отец Бенито выбежали через заднюю дверь, но тут же столкнулись с Мартином Сантьяго. Тот уже вскидывал обрез. Эрнандо среагировал мгновенно: он схватил священника за воротник и затащил обратно в здание, толкнув его за стену. Смотритель захлопнул дверь и задвинул засов за секунду до того, как в дерево ударил заряд картечи.
Второй выстрел разнес тяжелые доски, в образовавшиеся дыры ворвался дневной свет. Сантьяго переломил ружье, вытолкнул гильзы и вставил новые патроны. Его напарник, Викторио, разрядил пол-обоймы в замок, но пули лишь заклинили механизм. Тогда он ударил прикладом по доскам, расширяя пролом, и просунул руку внутрь, нащупывая болт засова.
Эрнандо с дикой яростью обрушил молоток на запястье Викторио. Раздался хруст костей, мясо превратилось в лохмотья. Викторио вскрикнул и отпрянул, теряя сознание от боли. — Эрнандо! — отец Бенито был потрясен неожиданной жестокостью своего невинного служителя. — На башню, отец!
Они нырнули в узкий проход колокольни. Башня возвышалась на сто футов. Крутая деревянная лестница спиралью уходила вверх. Сверху свисал толстый канат, привязанный к языку огромного колокола. Эрнандо буквально вытолкнул священника на ступени: — Вверх! Скорее!
Мартина Сантьяго было не остановить. Он еще дважды выстрелил в дверь из обоих стволов, и она, державшаяся на честном слове, рухнула.
В это время в основном зале Картер решил, что пора действовать. Стрельба снаружи стихла — бандиты пошли на сближение. Подросток с красной повязкой, возомнивший себя героем, с криком вбежал на середину зала, паля с обеих рук. Картер позволил ему войти в зону поражения и оборвал его крик точным выстрелом.
Снаружи Леон Корона злился. Эспиноса с остальными ушел назад, а двое его людей медлили. — Чего ты ждешь? — крикнул Корона бородачу с дробовиком. — Иди и возьми его! — Один?! Корона навел на него винтовку: — Я сам пристрелю тебя, если не пошевелишь задом!
Толстяк, прижавшись спиной к стене, прокрался в двери. Он споткнулся о тело парня в красной повязке и в ужасе огляделся. Картера нигде не было. Внезапно в другом конце церкви мелькнула тень — это был Эспиноса, прорвавшийся через черный ход и бегущий к колокольне.
Толстяк вытер пот со лба. В тишине храма что-то скрипнуло. Он замер, глядя на ряды скамей. Его взгляд упал на исповедальню. Из-под закрытой дверцы торчал край серой ткани. «Янки был в серых брюках», — вспомнил он и оскалился. Затаив дыхание, он подошел к будке и всадил в неё один за другим пять зарядов из дробовика. Дверца разлетелась в щепки.
Внутри было пусто. В этот момент кто-то тихо свистнул. Толстяк не успел повернуться. Картер, лежавший под одной из скамей, высунул руку с «Вильгельминой» и нажал на спуск.
На вершине башни Мартин Сантьяго остановился, чтобы перевести дух. На такой высоте воздух был слишком разреженным. Он посмотрел вниз, в шахту: Эспиноса тоже начал подъем, но был еще далеко. Сантьяго решил закончить всё сам. Он слишком сильно перегнулся через перила, глядя в бездну, и его охватило головокружение.
Сантьяго присел у стены, зажмурившись. В этот момент из тени балок бесшумно появился Эрнандо. Мощный удар молотка обрушился на голову бандита. Второй удар отправил его на хлипкие перила. Дерево треснуло, и Сантьяго молча рухнул в пустоту шахты.
Эспиноса на мгновение замер, провожая взглядом падающее тело напарника, и продолжил подъем. Он не торопился, двигаясь уверенно и преднамеренно. Когда он поднялся на верхнюю площадку, солнечный свет пробивался сквозь балки. Под крышей в гнездах тревожно зачирикали птицы. Эспиноса дал по ним очередь, наполнив воздух кровавыми перьями.
В этот момент Эрнандо снова бросился в атаку, но Эспиноса увернулся с молниеносной быстротой. Молоток ударился в стену. Убийца улыбнулся. Священник и смотритель оказались прижаты к углу. Эспиноса мог расстрелять их в любой момент, но он хотел насладиться триумфом.
Он вышел на узкий помост прямо над бездной шахты. Его спина почти касалась холодного металла огромного черного колокола. — Помолись напоследок, поп, — процедил он. — Бог простит тебя, — ответил отец Бенито.
Внизу, у основания башни, появился Картер. Он видел Эспиносу, но позиция была слишком неудобной для выстрела — он мог зацепить своих. Тогда Ник прыгнул вперед, схватил канат обеими руками и всем весом дернул его вниз.
Тяжелый колокол качнулся. Огромный край ударил Эспиносу, буквально вынеся его с помоста в пустоту. Крик убийцы оборвался глухим ударом о дно.
Тишина. Викторио, скуля и прижимая к себе изуродованную руку, вывалился из боковой двери церкви и потащился к «Линкольну». — Уходим! Скорее! — кричал он Короне. — А остальные? — Все мертвы! Бежим! Берегись!
Корона обернулся и замер. Из переулков, бесшумные как тени, выходили индейцы. Их было не меньше двух десятков. Суровые, непроницаемые лица, темные глаза, смотрящие сквозь него. Леон Корона всегда презирал их, но сейчас им овладел первобытный ужас. Он вскинул винтовку, но её просто вырвали из его рук.
Он выхватил пистолет и попятился к машине: — Назад! Я буду стрелять! Кто-то бросил камень, попав Короне в голову. Он выстрелил. Один из индейцев упал, схватившись за живот. В ту же секунду толпа набросилась на Корону. Ему вывернули руку, выстрелив остаток обоймы в воздух, и отобрали оружие, сломав палец в спусковой скобе.
Корона кричал. Викторио кричал рядом с ним — их обоих крепко держали. — Уведите их, — сказал один из индейцев, — пока добрый падре не вмешался.
Их потащили через площадь, прочь из города — к скалистому выступу под названием Мыс Кондора. Корону подняли высоко над головой. На мгновение воцарилась тишина. Индейцы молчали, подставив его лицо жаркому солнцу. А затем они просто разжали руки.
Корона кричал все те тысячу футов, что отделяли его от камней внизу. Викторио последовал за своим боссом.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Картер стоял на крыльце церкви, провожая взглядом индейцев, которые уводили Корону и Викторио. Он не знал, какая участь их ждет, но был уверен: эти люди в надежных руках — руках тех, чью землю они заливали кровью.
Ник нажал на фиксатор, извлекая пустую обойму из «Люгера», и потянулся за новой. Он не успел вставить её в рукоять. — Вам это больше не понадобится, сеньор Маркхэм.
Картер медленно обернулся. В одной руке он по-прежнему держал бесполезную «Вильгельмину», в другой — снаряженную обойму. Кинтана стоял в дверном проеме,
