обменялись сдержанными взглядами.
Соседи Крайеров жили напротив через улицу. С их детьми сидела девочка-школьница, которой надо было пораньше вернуться домой, поэтому они ушли сразу после киселя со сливками. Почти тут же ушли и Стивензы, наскоро выпив по чашке кофе. Мы остались вчетвером. Дики поставил Шопена, убрав звук до минимума. Глория предложила Дафни помочь помыть посуду, но та сказала, что не надо, и Глория стала любоваться примитивистским изображением Адама и Евы над камином. Дафни раскопала эту картинку на «блошином рынке» в Амстердаме и была очень довольна, когда она кому-то нравилась.
— Ты потрясающе вкусно все приготовила, дорогая, — отметил Дики, когда Дафни принесла еще кофе и облитые шоколадом ментоловые конфеты. Голос Дики сейчас напоминал мне слащавый голос Сайлеса Гонта, одного из наших ветеранов. Дики протянул Дафни свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе.
Дафни взглянула на него и нервно улыбнулась, пролив кофе на полированный стол. У меня было ощущение, что эти ужины были для Дафни форменным кошмаром. Дафни была пробивной, самоуверенной, самостоятельной девушкой, стремившейся сделать собственную карьеру, когда Дики женился на ней. Но она отдавала себе отчет в ограниченности своих кулинарных способностей, к тому же она знала, насколько придирчив может быть Дики (а он был в Оксфордском университете одно время президентом общества «вин и еды»), исполняя роль радушного хозяина перед людьми, с которыми работал. Иногда казалось, что она его просто-напросто физически боится. Мне-то были хорошо известны резкие перепады в настроении Дики от гнева до благорасположения.
После конкурса — кто затратит больше бумажных салфеток, чтобы вытереть пролитый кофе, — выигранный Дафни, которая бросила сверху сразу кучу и потом унесла их вместе с намокшими сигарами, Глория сказала:
— Какой у вас красивый дом, миссис Крайер.
— Дафни. Ради Бога, зовите меня Дафни. Не дом, а свинюшник. Он когда-нибудь меня доконает.
Я не нашел в доме никаких следов мебели, которую собирала Дафни. Все было вынесено. Их машины стояли на улице. Бедная Дафни, всю мебель она, видимо, перетащила в гараж.
— Нам очень приятно видеть вас обоих, — проговорил Дики, подавая кофе Глории. Слову «обоих» Дики придал особое звучание, чуть ли не сладострастное. Глория растерянно улыбнулась ему, а потом перевела взгляд на меня. — Да, — продолжал Дики, передавая и мне чашку кофе, — Бернард так много говорил мне о вас.
— Когда это? — удивилась Глория. Глория была неглупа, она сразу поняла, что кроется за словами Дики.
— Когда мы были в Мексике, — ответил Дики.
— В Мехико, — добавил я.
— Я знаю о Мексике, — сказала Глория, а мысли ее в этот момент были явно заняты другим. — Мои родители два года назад ездили туда по туристической путевке и наснимали там несколько кинопленок, у меня отец этим увлекается. Это какой-то ужас! — Она повернулась ко мне и мило улыбнулась — одними губами, глаза оставались холодными. — Вот не знала, что обо мне говорили в Мексике, Бернард!
Я потянулся за своим кофе. Глория переключила внимание на Дафни.
— Так не хочется возвращаться в этот отдел, миссис Крайер, — пожаловалась она. — Это самый настоящий ад.
Дафни понимающе кивнула. Это был замечательный ход со стороны Глории. Скажи она это Дики или мне, Дафни сделала бы все возможное, чтобы Глория на следующее же утро отправилась в свой ненавистный отдел.
— Вы не смогли бы попросить мужа, чтобы он нашел мне работу в другом месте?
Дафни несколько растерялась, а потом промолвила:
— Я уверена, что он сделает все от него зависящее, Глория. Правда, Дики?
— Конечно, сделаю, — тут же сказал Дики. — Вы будете работать у нас. Работа всегда найдется. Я поговорю с Ранселером, сделаем кое-какие перестановки, и Глория сможет помогать моей секретарше, секретарше Бернарда, время от времени делать работу для Брета.
— О, это было бы замечательно, мистер Крайер, — воскликнула Глория и улыбнулась при этом Дафни.
Мне стало ясно, что перед Глорией открывается блестящая карьера. Мне вспомнилась шутка про мадьяров: они заходят во вращающуюся дверь позади тебя, а выходят первыми.
— В отделе Дики мы все живем одной счастливой семьей, — вставил я.
Дики насмешливо глянул в мою сторону.
— Но нам пора ехать, — сказал я и, встретившись глазами с Дики, добавил: — Глории надо заехать ко мне за одеждой.
— Ой, только не подумайте, — торопливо стала объяснять Глория. — Просто Бернард дал мне возможность переодеться в его доме. Мои родители живут очень далеко, мне не хватило бы времени ехать переодеваться домой.
Мы пожелали друг другу доброй ночи. В моем старом «форде» Глория сказала:
— Какие славные люди!
— Да, — согласился я.
— А мистер Крайер — очень интересный человек.
— Вы так считаете?
— А вы нет? — спросила она, как бы забеспокоившись, что сказала не то.
— Действительно очень интересный, — поддержал ее я. — Просто я удивился, что вы так быстро пришли к такому выводу.
— Он учился в «Баллиоле», — многозначительно произнесла Глория. — Все яркие личности идут в «Баллиол».
— Это верно, — снова согласился я.
— А вы где учились, Бернард?
— Если хотите, можете звать меня мистером Сэмсоном, — сказал я. — Я нигде не учился. Окончил в шестнадцать школу и начал работать.
— В нашем учреждении?
— Типа того, — ответил я.
— В шестнадцать лет не допускают до экзаменов на госслужбу.
— Это произошло за границей, — пояснил я. — Отец был резидентом нашей службы в Берлине. И я вырос в Берлине. Я говорил на берлинском немецком, как местный. И город знаю. Так что естественно, что я начал работать на контору. Бумаги сделали потом. И никаких конкурсов я не проходил.
У меня получилось нечто оправдательное, я этого не хотел.
— А я при поступлении получила пять А, — с гордостью произнесла Глория.
Все, femme fatale исчезла, и на ее месте появилась школьница, ученица шестого класса, бегущая домой и размахивающая табелем с отличными оценками.
— Приехали, — сообщил я. — Хотите — зайдем, посидим, выпьем чего-нибудь?
К моему удивлению, она наклонила голову так, что коснулась моего плеча. Я почувствовал запах ее духов и тепло тела.
— Не хочу, чтобы этот вечер кончался, — тихо промолвила она.
— Продолжим его, сколько сможем, — предложил я. — Давайте зайдем.
Глория лениво улыбнулась. Я видел, что она выпила мало вина, иначе заподозрил бы, что Глория пьяна. Она взяла меня за локоть и повернула ко мне свое лицо. Я поцеловал ее в лоб и открыл дверцу.
— Тогда пойдемте, — сказал я.
Глория засмеялась и вышла из машины. Когда она вылезала, юбка открыла ноги сверх меры. Глория одернула юбку и сдержанно улыбнулась. В доме она села на софу и снова сказала, что сегодня был замечательный вечер.
— Коньяк? — предложил я. — Ликер?
