но я не стал так делать, мало ли что.
С денежным документом я пошел к себе. Моя секретарша пораньше ушла на ленч, но Глория Кент была на месте. По-моему, она специально не торопилась разделываться с горой накопившихся документов, чтобы закрепиться у нас и не возвращаться вниз.
— Возьмите этот документ и сходите с ним в финотдел. Скажите, что мне нужен чек, готовый к оплате. И он мне нужен вот-вот.
— У них сейчас там столько работы, Бернард, — сообщила Глория.
— Оставайтесь там до победного. Сделайте так, чтобы вы надоели им за то время, пока ждете.
— Каким это образом? — удивилась Глория.
— Говорите с ними все время, — предложил я. — А, нет, лучше попробуйте прочесть какую-нибудь бумажку, которую найдете, и выдайте свои комментарии насчет того, на что они тратят деньги. Этого они точно не выдержат.
— Не поймешь вас, когда вы шутите, а когда говорите всерьез, — заметила мне Глория.
— Когда дело касается денег, я никогда не шучу.
Глория не успела закрыть за собой дверь, как зазвонил телефон. Оператор коммутатора сообщила, что мне звонят из города, миссис Козински. Я все никак не мог привыкнуть к этой фамилии. Мне было странно слышать, что сестру Фионы зовут миссис Козински. И уж совсем не представлял себе, что наш дорогой Джордж, ее муж, — с его простонародным лондонским произношением и ужасными шутками — зовется мистером Козински.
— Бернард слушает.
— О, Бернард, я уже столько времени пытаюсь пробиться к тебе. Как же тебя здорово там охраняют, дорогой. Как бы я хотела иметь такую охрану возле себя, которая подозревала бы всех и каждого. В Букингемский дворец и то легче пробиться, чем к тебе. Намного легче. Я знаю, потому что у Джорджа были клиенты во дворце и он проходил туда запросто.
Все это было произнесено на одном дыхании.
— Как поживаешь, Тесса? — Это была она, сестра Фионы, очаровательная, привлекательная, легкомысленная, ветреная Тесса. — Что-нибудь случилось?
— Ничего такого, о чем я могла бы сказать тебе по телефону, дорогой.
— Да, естественно. — До меня дошло: звонок вполне мог прослушиваться службой безопасности нашего ведомства. После всего того, что мне рассказал Фрэнк Харрингтон, было бы глупо с моей стороны думать, будто за мной не присматривают, хотя и не слишком пристально.
— Бернард, ты можешь уйти на ленч? Сегодня, я имею в виду. То есть прямо сейчас фактически. Если ты с кем договорился, отложи. Мне надо видеть тебя, дорогой.
Она обладала способностью произнести все это с ударением чуть ли не на каждом слове и тем не менее не внушить мне мысли, что действительно есть какая-то срочная необходимость. Мне думалось, что если бы ее дом загорелся, то Тесса закричала бы «пожар!» скорее с вычурностью, чем с отчаянием в голосе.
— Я свободен, могу выйти.
— Блеск!
— Куда бы ты хотела пойти?
Я знал, что Тесса не пойдет на ленч куда попало. Мне столько раз приходилось слышать от нее, и в весьма резких тонах, как плохо кормят в немодных ресторанах.
— О-о! — Люди английского среднего класса умеют произносить это «о!» особым манером, а Тесса делала из этого возгласа целую кантату Баха. Пока она это произносила, у нее хватило времени подумать, и она предложила: — Что ты скажешь насчет «Савоя», дорогой? Так надоели эти ужасные мелкие ресторанчики, которые держит какая-нибудь пара молодых людей. «Савой» — это единственное заведение в Лондоне, где поддерживают свой класс. В остальных местах собирается всякая шушера.
— Посмотрю, смогу ли я заказать столик, — ответил я.
— В ресторане, дорогой, а не в гриль-баре. Когда я хожу в гриль, никогда не вижу там никого из моих друзей. На сколько договоримся? На час? Когда позвонишь, попроси самого мистера Эдельмана и скажи, что от Джорджа. Джордж очень хорошо знает мистера Эдельмана.
— Тесса, мы просто давно не виделись или у тебя какое-то дело?
— Вчера вечером я была у отца, Бернард. В общем, мне надо поговорить с тобой. О детях и еще знаешь о ком, дорогой. Я слышала, что ты ездил в Лейт-Хилл.
— Да, Дэвид очень хотел видеть меня.
— Я все знаю. Мы с тобой хорошо посидим и обо всем поговорим. Мне так много нужно сказать тебе, Бернард. Мы, кажется, сто лет с тобой как следует не разговаривали.
— Как Джордж, все в порядке?
— Когда у Джорджа идут дела, он всегда в порядке, сам знаешь.
— Рад слышать, что у него идут дела.
— У него рука Мидаса, дорогой. У нас теперь квартира в Мэйфэре, тебе известно? Да нет, откуда же тебе было знать. Мы разослали открытки о перемене местожительства, они придут на следующей неделе. Тебе понравится наше новое жилье, обожаю, оно мне нравится. И близко к центру.
— За ленчем поговорим, — сказал я, и тут вошел Дики.
— Ресторан «Савой», в час, — повторила Тесса.
При сумбуре, который царил у нее в голове, она могла напутать во всем, но не хотела, чтобы это случилось в отношении нашего ленча, и решила проверить себя. Увлечение любовными приключениями и тайными встречами — а это была стихия Тессы — предполагает в людях методичность и точность в назначении свиданий.
— Увидимся в ресторане, — сказал я и положил трубку.
— С кем это ты? — поинтересовался Дики.
Я хотел было ответить, что это не его дело, но поведал чистую правду:
— Тесса Козински, сестра Фионы.
— А-а, — сказал Дики. Насколько я в свое время понял со слов Фионы, у Тессы был короткий и бурный роман с Дики. Приглядевшись к выражению его лица, я понял, что это правда. — Мы знакомы. Приятненькая женщина.
Люди, которые впервые сталкиваются с Тессой Козински, обычно характеризуют ее иначе.
— Некоторые думают, что она секс-бомба, — сообщил я в порядке возражения.
— Я бы так не сказал, — сдержанно произнес Дики.
— Ты что-то хотел спросить?
— О Вернере. Куда его направить?
— Прямо в ресторан «Савой», — ответил я. — Мы встречаемся там за ленчем с Тессой.
— А я подумал, у тебя с деньгами туго, — сказал Дики.
— Вернер подойдет к кофе.
— Нет, лучше не надо. Лучше не за ленчем. Неудобное место для разговора.
— Это ресторан, не гриль-бар. Тесса никогда не встречается с друзьями в гриле «Савоя».
Тесса смотрелась потрясающе. Она выглядела моложе своих лет. Ей все шло. У нее была замечательная кожа, длинные светлые волосы, спускавшиеся ей на плечи. Доходы Джорджа, не говоря уже о вспомоществовании со стороны папаши, проглядывались в каждой детали ее костюма от «Шанель», сумочки от «Эрме» и туфелек от Шарля Журдана. Даже привыкший ко всему здешний официант повернул голову и посмотрел на
