Вернера и высказывал самые мрачные подозрения.
— Наши в Берлине приготовили ему машину, — заунывно повторял Дики, — купили авиабилет, дали шоферу для передачи ему сто фунтов. Куда же, к черту, провалился этот человек?
— Возможно, есть какая-то уважительная причина, — пытался я хоть что-то сказать.
— Он все дело нам портит, — не унимался Дики. — Сегодня зам ГД интересовался Штиннесом. Ну что я мог ему сказать? Нет, ты подскажи мне, что? — Это был не просто риторический вопрос со стороны Дики, он встал и уставился на меня в ожидании моего ответа. Не услышав такового, он достал платок и поднес его к глазам, потом постоял немного, глубоко втягивая воздух, будто готовясь чихнуть, и высморкался. — Никак не могу отделаться от простуды, — пожаловался Дики.
— Пару дней дома посидеть — лучшее средство, — посоветовал я.
Он подозрительно посмотрел на меня, а затем произнес:
— Все к тому идет. Я начинаю думать, что где-то заразился.
— Дай Вернеру время до конца недели, а там начнем бить тревогу, мобилизуем все наши возможности и выясним, где же он.
— Ты Фрэнку Харрингтону не звонил?
— Звонил, но он только что вернулся в Берлин. И потом, Вернер не агент ведь его. У него нет даже его телефона.
— Ну да, только телефон Зены, — с сарказмом подметил Дики.
Столь едкие замечания в адрес вышестоящих сотрудников — не важно, заслуживают они того или нет, — Дики отпускал крайне редко. Я подумал, что он действительно заболевает.
Вечером, только я собрался уходить с работы, позвонил Вернер. Все уже разошлись: Дики ушел домой, Глория Кент ушла домой, моя секретарша ушла домой. Так что Вернер чудом застал меня на работе.
— Где ты, черт тебя побери, пропадал? — с неподдельным раздражением накинулся я на него. — Меня Дики задолбал тут из-за тебя.
— Прости. — Не хватало, чтобы он и не пытался оправдаться. — Но лучше всего тебе приехать сюда, и немедленно.
— А ты где? В Берлине?
— Нет, я в Англии. Я в этом хитром домике, который вы используете… Ну, на берегу моря, в Босхэме.
— В Чичестере? А что ты там делаешь, Вернер? Представляю, что сделается с Дики.
— Не могу рассказать. Звоню тебе из пивной. Тут ждут позвонить. Встретимся в том доме.
— Это же около семидесяти миль, и каких, Вернер. Терпеть не могу эту дорогу. Целый час тащиться, а то и больше.
— До встречи. Ты помнишь, как его найти?
— До встречи, — сказал я безо всякой радости в голосе.
Босхэм, который англичане — в силу давней привычки к конспирации, дабы запутать иностранцев, — называют «Бозем», представляет собой скопление старых и новых коттеджей, расположившихся на полуострове, зажатом с двух сторон приливно-отливными потоками. Здесь всегда увидишь яхты разных форм и размеров, потому что в окрестностях обосновалось множество яхт-клубов и яхт-школ. Есть тут пивные, заполненные всевозможным водоплавающим людом, а в них — часы, отбивающие склянки перед закрытием пивной. И тогда шумная ватага высыпает на улицу, рассаживается по машинам и тащит дальше свои яхты и катера.
Тот дом находился неподалеку от местной церквушки. Он был небольшой и аккуратный, обитый деревом и свежепокрашенный, покрытый ярко-оранжевой черепицей. Даже во время нынешнего падения спроса на недвижимость такие коттеджики для выходных дней, с видом на море и на яхты, держались в цене.
Лето прошло, но сегодня тем, кто гонял под парусами, повезло с погодой. И все-таки дувший с берега ветер был довольно-таки прохладный. Это я почувствовал, когда добрался до Босхэма и вышел из машины. Пришлось надеть пальто, которое я на всякий случай бросил на заднее сиденье. Уже смеркалось, и в воде отражались желтоватые огни окон. Несколько яхтсменов никак не хотели расставаться с сегодняшним погожим днем.
Вернер ждал меня, сидя за рулем «Ровера-2000», стоявшего возле самого дома. Он открыл дверцу машины, и я подсел к нему.
— Ну так в чем дело, Вернер?
— Черная девушка… Женщина, я бы сказал. Из Вест-Индии. Была замужем за американским летчиком, служившим в Германии. Разведена, живет в Мюнхене. Одно время очень активно занималась политикой, была ярой коммунисткой. Два года назад вдруг забросила политику, стала этакой тихой и респектабельной. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Была завербована КГБ?
— Очень похоже. На прошлой неделе приезжала в Берлин, на инструктаж. Как-то вечером я решил проследить за Штиннесом, заметив за столом, что он несколько раз поглядывал на часы. Потом я последил и за ней. Она приехала сюда.
Вернер улыбнулся. В детстве он был скаутом. Ему нравилось все связанное со шпионажем, как другим нравится гольф, женщины или коллекционировать марки.
— Кажется, мы с ней встречались, — предположил я вслух.
— Она сюда приехала, я сказал, — подчеркнул Вернер.
— Да, в Англию, я знаю.
— Сюда, — повторил Вернер. В руках он держал ключи от машины и даже постучал по баранке в такт слогам. — В этот дом.
— Как это? Это же конспиративная квартира СИС.
— Знаю, — сказал Вернер. — Я следил за ней, что и привело меня сюда. Я узнал этот дом, ты меня как-то присылал сюда. Давно это было. Я привозил сюда пакет документов для человека, которого держали здесь.
— Она сейчас в доме?
— Нет, исчезла.
— А ты внутри не был?
— Был. Но сразу выскочил. Там наверху труп.
— Этой женщины?
— Похоже, мужчины. Я не смог найти главный рубильник, поэтому не много разглядел, у меня только маленький фонарик.
— Что хоть за труп-то?
— Ставни там закрыты, дневной свет почти не проникает, и я к тому же не хотел оставлять следы в доме.
— Надо взглянуть, — решил я. — А как ты проник туда?
— Через кухонное окно. Что там делается, Бернард! Все в крови. На полу кровь. Боюсь, я оставил следы ног. Кровь на стенах, кровь на потолке.
— А что там произошло? У тебя есть какая-нибудь догадка?
— Похоже, тело находится там дня два. Пулевая рана в голове, от пули повышенной скорости. Ты знаешь, что от нее бывает.
— Надо все-таки посмотреть, — сказал я и вышел из машины.
Неподалеку раздавались голоса гуляк, выходивших из пивной. Как уже определил Вернер, окно на кухню открывалось без особого труда. Мое вторжение вовсе не выглядело, в противоположность моим намерениям, образчиком искусства такого рода. Вернер никак не прокомментировал следы грязи, оставленные моими ботинками на раковине, и неудачное движение локтем, в результате которого разбилась чашка, и я был благодарен ему за такую сдержанность.
Я впустил Вернера через дверь и прошел к распредщиту под лестницей. При свете ламп я увидел, что ничего в этом доме не изменилось с тех пор, как я был здесь последний раз. Здесь после
