Ты сейчас ничего сделать не сможешь. Сам только сгинешь.
– В смысле… Как это, «сгинешь»?..
В голове не укладывались ни его спокойствие, ни уверенность в том, что Лукерью было уже не спасти.
– Калмял дялимта, – сказал он, указывая на окно, в котором ещё полчаса назад, как и в нашем, наверняка играли разноцветные всполохи, а теперь была лишь чернота. – Рассвет покойников.
Как будто это должно было мне о чём-то сказать. Видя моё непонимание, он решил пояснить.
– Тундра позвала её, – сказал он. – Это нормально. Теперь она или вернётся сама, или…
– Что за чушь? Пустите, – потребовал я.
Он глядел на меня сверху вниз ровным взглядом. А затем внезапно освободил путь, снял с печки закипевший чайник и перелил в заварочник. Запахло чем-то, отдалённо напоминающим подпорченные апельсины.
– Если с ней что-то случится… – начал я, открывая дверь.
– То в следующий раз харп позовёт тебя её голосом, – оборвал он.
Промелькнуло воспоминание последнего приступа, в котором сияние обращалось ко мне голосами родителей.
– Откуда вы это знаете? – спросил я, прикрывая створку.
Нойко пригласил к столу, на котором уже стояли две кружки с отваром. Свою он не трогал.
– Будут духи милостивы, твоя коллега придёт назад, – успокоил он. – Но вообще в такую погоду небезопасно ходить даже по деревне – в прошлом году наш химик замёрз насмерть в пяти метрах от дома, заблудившись в пургу. Тогда верёвки между зданиями меняли, не везде успели протянуть. Выпей морошки.
История погибшего рядом с домом показалась мне мало реалистичной, скорее похожей на детскую пугалку. Присев, я отглотнул чая и счёл его приятным – по вкусу он был немного терпким, словно сухое вино. Нойко начал пить после меня, взяв кружку левой рукой. Только в этот момент я заметил, что на ней у него не хватало мизинца и безымянного пальца.
– Намотало рукавицу на вал бура, – объяснил он, перехватывая мой взгляд.
– Как вы узнали, что сияние звало меня?
Он долил отвара в мою опустевшую кружку, которую я едва успел опустить.
– Харп многих зовёт, – отвечал Нойко. – Старики говорят, это души мертвецов сияют.
– Вы же образованный человек, Нойко, – скривился я. – Должны знать про солнечные бури и возмущения магнитного поля Земли.
– Не вижу противоречия, – пожал громадными плечами собеседник. – Откуда нам знать, что есть души? Может, электромагнитное поле и есть предки, оберегающие нас всех. И зовущие нас к себе.
Он украдкой заглянул в мою кружку и налил чая себе. Дополнил кипятком заварочник.
– Люди часто уходят из домов в сияние, их влечёт за собой полярная звезда, говорящая голосами предков, – объяснял он. – Некоторые слышат песни. Это явление называется «зов предков» – вызванное инфразвуком особое состояние ума, похожее на транс.
Я слушал и не понимал, где в его объяснениях были традиционные взгляды на мир, а где – научные факты.
– Возвращаются не все, – продолжал Нойко. – Те, кто вернулся, рассказывают о голосах погибших родственников разных поколений, которые звали их к себе.
– Куда? – спросил я.
Собеседник во второй раз добавил мне чая.
– Как это куда? В загробный мир, конечно. Плохие люди – в Нижний.
– Но ведь сияния сверху, – не согласился я.
– Тебе действительно интересны эти тонкости? – с сомнение спросил он. – Сначала душа должна предстать перед Нумом, потом отправляется в Нижний мир.
– А что мы будем делать, если Лукерья не вернётся? – спросил я.
– Не думай о том, чего пока нет, – ответил инженер.
Разговор начинал утомлять. Несмотря на предупреждения Нойко об опасности снежной бури, я почувствовал, что только зря терял время, которого у Луки, быть может, уже не осталось для спасения.
Опрокинув кружку, я залпом допил её. Инженер хотел налить ещё, но я остановил его жестом.
– Спасибо, я напился, – отказался я. – Скажите, когда починят вышку связи?
– Нескоро, у нас не хватает деталей, привезут только в конце месяца.
– Можно ли мне воспользоваться вашей радиостанцией? – спросил я.
– Нельзя, – спокойно ответил он.
– Ладно, а спутниковой связью? – настаивал я. – Видел у вас есть оборудование.
– Оно тоже не работает. У нас вообще связи нет.
– Газодобыча без связи с большой землёй? – усомнился я в правдивости его слов.
– Для вас связи нет, – уточнил Нойко. – Не полагается.
Молча я открыл дверь, чтобы выйти из его домика, и провалился в пропасть. От рези в затылке перед глазами всё померкло. И так же быстро вернулось. Я лежал ногами в помещении, а лицом – на улице. Перевернулся на спину. Нойко склонился надо мной.
– Тебя надо лечить, в тебе тёмные духи, – сказал он. – К тадебе нужно.
Он протянул руку, предлагая помощь. Отмахнувшись, я поднялся самостоятельно.
– Мне уже ни один шаман не поможет, – бросил я.
– Один как раз и может вылечить, – пробормотал тот.
– Вышку пусь лучше вылечит…
Не обращая больше на него внимания, я направился к Геннадию. Метель ослабла. Под ногами образовался значительный слой снега высотой приблизительно до колена. Передвигаться по такому оказалось трудно.
Кое-как добравшись до здания связи, я вошёл внутрь. Гены видно не было. Прислушался. Если тот и спал за стенкой, то очень тихо. За столом шумел компьютер с запущенным поисковиком. В строке запроса была указана инструкция для определённой модели ретранслятора мобильной связи. В истории отображались запросы с тем же ретранслятором и фразами «отключить», «ограничить» и «закрыть».
– Что за чёрт? – шепнул я под нос.
Кабель от компьютера уходил вверх по стене и скрывался в потолке. В интернет связной точно выходил при помощи этой самой вышки, которая якобы не работала.
Я поглядел на закреплённую над столом станцию радиосвязи, вспомнил, как включалась та, которой мне доводилось пользоваться, но не нашёл похожих кнопок. Та была аналоговой советских времён, а эта – импортная цифровая с сокращёнными обозначениями на английском.
А вот и спутниковый телефон. Взял его в руки и набрал службу спасения, попросил соединить с полицией.
– Я звоню из деревни Тамбей. У нас пропал человек, не можем найти, возможно погиб. – сказал я. – Её зовут Лукерья Валерьевна Го…
Крепкая рука выхватила трубку и сбросила вызов. Повернувшись, я увидел перед собой взъярённого Геннадия с надкушенной коляской краковской колбасы во второй руке.
– Вон отсюда! – зашипел он.
Его дыхание пропиталось копчёностью.
– Поздно, уже позвонил, – сказал я, надвигаясь на него. – Может вы специально с ней что-то сделали? Связь зачем-то отключили…
– Шпионских фильмов насмотрелся, дурачок? – усмехнулся Геннадий. – Здесь особый объект и режим связи. Все сеансы по журналу. Твоя подружка может завтра вернётся, а мне теперь уже из-за тебя выговор получай и проверку жди. С полицией завтра сам будешь разговаривать. А теперь уходи.
Выставив меня,
