Гена, должно быть вообще впервые, запер дверь за защёлку. Я побрёл к бараку, в котором разместилась наша команда исследователей. Надежда на то, что по возвращении я обнаружу Луку, не оправдалась. Остальные шесть членов команды продолжали спать как ни в чём не бывало. Попытался и я, но сон уже не шёл.
Мозг думал не переставая, стараясь параллельно решить несколько задач. Во-первых, пытался понять, зачем Лукерья пошла в тундру. Неужели правда из-за зова предков? А жива ли она? Что делать утром, если она не вернётся? Во-вторых, хотел разобраться, зачем Нойко соврал о связи, заявив, что оборудование сломано? Ту же версию озвучила Лука. С другой стороны, может, официально приезжим так и говорили, мол, поломка, чтобы избавить себя от лишних объяснений особого режима связи на важном объекте. Ну и в-третьих, где-то на периферии сознания кружились мысли о возможных причинах появления европеоида на территории нынешних ненцев сорок с лишним тысяч лет назад. Сейчас этот вопрос, ещё несколько часов назад казавшийся самым главным в жизни, стал третьестепенным.
В безрезультатных попытках осмыслить сразу всё, дождался пробуждения своих коллег. Они умывались в установленной в углу раковине, чистили зубы, переговаривались. Дождавшись, когда проснутся все, встал и я.
Познакомились. Главным был начальник раскопок, археолог Павел Сотников из Екатеринбурга. Этнограф оказался местный, как и говорил Валера – Вячеслав Рюмин из Салехарда, знакомый с Аней. Камеральной лабораторией заведовал Артур Григорян, живший, по его словам – там-сям. Ну а биологическую лабораторию представляла Еля Конюкова, ненка по национальности из здешних мест.
– Константин, вам известно, где Лукерья Валерьевна? – поинтересовалась Еля с лёгким северным акцентом.
– Пока не знаю, – соврал я, не желая объясняться и волновать лишний раз команду.
– Константин Спиридонович, вы поздно приехали, ничего не слышали ночью? – спросил Сотников, натирая и без того идеальные линзы своих очков с обмотанной зелёной изолентой дужкой.
– Вряд ли, – задумался я. – А что я мог услышать?
– Да басы какие-то ухали полночи, – пожал плечами Павел. – Ни то музыка, ни то стуки то там, то тут. Ну да Бог с ним.
Он надел очки и начал бороться с тугими металлическими пуговицами своей парки. Дождавшись, когда команда соберётся, Сотников распорядился после завтрака всем сразу отправляться на буровую. Полуорганизованной группой коллеги начали покидать домик. Предстояло идти в столовую газодобывающей компании. Я намерено задержался немного, чтобы избавить себя от необходимости общаться с другими.
На улице было также темно, как и в момент моего прибытия в Тамбей. Я ожидал увидеть хотя бы какую-то разницу между естественным освящением в разное время суток, но полярная ночь оказалась сильнее солнца. Выйдя из домика последним, я сразу увидел размашисто двигающего при ходьбе руками Нойко. Каждым шагом он покрывал около двух метров. От этого его походка становилось излишне нервной. Хотя, в отличие от вчерашнего дня, раздражение теперь читалось и на лице.
– Не нашлась, – ни то сказал утвердительно, ни то спросил он и уставился на меня.
– Нет.
Он сразу же развернулся и всё той же беспокойной походкой направился обратно. Я последовал за ним. Нойко обернулся.
– Займись своим делом, у тебя семь дней, помнишь? – спросил он.
– Нужно её искать, – потребовал я.
Нойко остановился. Задумался.
– Ладно, отправлю пару снегоходов, – согласился он.
– А как же спасатели, полиция, волонтёры?
– Са''ладырць… – бросил под нос он.
– Я не знаю ненецкого.
– Глупости говоришь. Может ещё и нацгвардию вызвать? – усмехнулся инженер. – У нас что тут, газохранилище исчезло?
Я наконец догнал его. Чтобы двигаться в его темпе, приходилось почти бежать. Дыхание сбилось уже давно. Несмотря на слова, враждебности от него не исходило, скорее безразличие.
– Почему вы такой бессердечный?
– Я не бессердечный, а прагматичный, – сказал он. – Никто вашу коллегу искать не станет. Даже пытаться получить чью-то помощь бессмысленно. Лучше сосредоточься на том, зачем сюда приехал.
– Человек пропал! – воскликнул я. – Уголовное дело заведут…
Он тяжело вздохнул, демонстрируя усталость от моей настойчивости.
– Хорошо, – всплеснул руками он. – Иди и сам говори с полицией.
– Они тут?
Нойко указал пальцем на возвышение перед въездом в Тамбей. Там, где накануне остановился привёзший нас снегоболотоход, теперь стоял светящий фарами шестиколёсный «Трэкол» с выключенными проблесковыми маячками. Неподалёку от него, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое.
– Зачем они остановились там?
Инженер вместо ответа свернул к своему домику и перешёл уже на более медленный шаг.
– Нойко! – потребовал правды я. – Почему сюда никто не заходит?
Он молча прошёл ещё несколько метров.
– Это особое место, – бросил он, открывая дверь.
– Вы имеете в виду объект? – уточнил я.
Не ответив, тот скрылся в домике.
Я направился к полицейским. Идти в гору по ещё не осевшему сыпучему снегу было нелегко. В какие-то моменты ботинки соскальзывали в небольшие провалы, и я буксовал на месте. Полицейские безмолвно наблюдали за мной и не спешили навстречу.
Оказавшись, наконец, рядом, я смог разглядеть синие полосы с надписью «Полиция» и номером «213» на белых бортах вездехода.
– Ну? – спросил один из полицейских с сержантскими пагонами.
– Что? – не понял я.
– Вернулась?
– Нет, она вчера ночью, где-то в половине пятого… – начал я и сам себя прервал.
Не мог поверить в реакцию стражей порядка. Едва услышав отрицательный ответ, те переглянулись, развернулись и пошли к «Трэколу».
– Вы куда?!
– Мы ничего не можем поделать, гражданин…
– Папочка, Константин Спиридонович Папочка, я учёный из Москвы…
– Да хоть с Марса, – гоготнул второй полицейский, а затем сел за руль и хлопнул дверью.
– Видите ли, Константин Спиридонович, – начал объяснять его напарник. – Мы тут, потому что был официальный вызов. А вообще сюда нам нельзя и поделать мы с этим ничего не можем.
Ничего абсурднее от полицейского я услышать не ожидал.
– То есть как… Целый человек пропал!
– Ну вы первый день что ли в тундре, учёный? – вздохнул сержант. – Не знаете, как тут всё? Если тундра забрала, она уже не вернёт, а спорить с ней себе дороже.
– Вы полиция или кто! – рассердился я. – Пропала девушка! Я за неё в ответе!
– А чего это ты там так возбудился, Папочка? – послышался из вездехода голос второго полицейского. – Заставляешь думать, что и не пропадала она никуда, а ты сам её кокнул. Может нам лучше следует тебя проверить?
Я даже не нашёл что ответить на обвинение. Чувство гнева перемешалось с оскорблением и застряло в горле.
– Берегите себя, Константин Спиридонович, – попрощался сержант. – Или уезжайте, если ещё можете.
Сенгакоця (IV)
– Ты ведь пытался? – спросил шепчущий незнакомец.
Не сразу, но всё же я пробовал покинуть Тамбей. Словам полицейского поначалу
