– Что, преподобный брат, почуял на спине хлыст диавола?
Боумэн поглядел на часы.
– Думаю, эта милая леди вам обо всем расскажет.
Он повернул ключ зажигания, и Бойд поднял голову.
Когда Райан отступил в сторону и распахнул передо мной дверцу пикапа, пес потянулся и выскочил наружу. Вид у него был слегка недовольный.
– Еще раз спасибо вам за все.
– Не за что. – Боумэн глянул на Райана. – Вы знаете, где меня найти.
Пикап рванул с места, взметая фонтаны брызг из заполненных водой выбоин.
Я понятия не имела, насколько сильна вера Боумэна. Что заставило его рассказать мне все это? Страх? Чувство вины? Желание спасти свою шкуру? Что занимает сейчас его мысли: вечность, раскаяние или свиные отбивные, которые он разморозил, чтобы приготовить на ужин?
– В каком состоянии твоя машина? – вернул меня к реальности вопрос Райана.
– Подержи Бойда, а я схожу проверю.
Я побежала в рабочий цех, где то ли «П», то ли «Т» все так же копался под капотом моей «мазды». Он подозревал неисправность водяного насоса, но точнее можно будет сказать только завтра. Я оставила мастеру номер своего мобильника и сообщила, что остановилась у Руби Маккриди.
Когда я вернулась к машине, Райан и Бойд уже сидели в салоне. Я отряхнула с волос дождевые капли и присоединилась к ним.
– Неисправный водяной насос может стать причиной шума в моторе? – спросила я.
Райан только пожал плечами.
– Как вышло, что ты так рано вернулся из Эшвилла?
– Новые обстоятельства. Послушай, я договорился поужинать с Макмагоном. Ты можешь развлечь нас обоих притчей Боумэна.
– Только сначала отвезем этого Ринти[363].
Я всей душой надеялась, что мы не отправимся ужинать в «Забегаловку Индейца Джо».
Мои надежды оправдались.
Доставив Бойда в «Дом на холме», мы поехали в закусочную «Брайсон-Сити». Помещение кафешки было длинным и узким, как железнодорожный вагон. С одной стороны торчали из стены хромированные столики – на каждом поднос с приправами, подставка для салфеток и миниатюрный музыкальный автомат. С другой протянулась во всю стену хромированная стойка, и вдоль нее на равном расстоянии друг от друга – привинченные к полу табуреты. Красная виниловая обивка. Лотки с пирожными, прикрытые пластиковыми колпаками. У входа – вешалка для одежды, в дальнем конце зала – туалетные комнаты.
Мне понравилось. Здесь не сулили потрясающие горные виды или самобытные зрелища. Не изобретали туманные наименования. Не коверкали написание слов в угоду сомнительно остроумному созвучию. Это была просто закусочная, и ее название говорило именно об этом.
Было еще далеко до часа пик и толпы голодных, неизбежной даже здесь, в горах. Немногочисленные посетители сидели у стойки, вполголоса поругивая погоду или обсуждая проблемы на работе. Когда мы вошли, почти все обернулись в нашу сторону.
Или разговор был обо мне? Пока мы шли к угловому столику, я чувствовала спиной чужие взгляды, чувствовала, как люди толкают друг друга локтями, привлекая внимание к моей особе. Или это только мое воображение?
Едва мы уселись за столик, к нам подошла женщина средних лет в розовом платье и белом фартуке и вручила ламинированное меню, написанное от руки. Слева на груди у нее было вышито имя: «Синтия».
Я выбрала тушенное крупным куском мясо, Райан и Макмагон – мясной пирог.
– Что будете пить?
– Чай со льдом, пожалуйста. Без сахара.
– Мне тоже, – сказал Макмагон.
– Лимонад. – Лицо Райана осталось невозмутимым, но я точно знала, что он сейчас думает.
Начеркав в блокнотике наш заказ, Синтия долго смотрела на меня. Наконец она сунула карандашик за ухо, зашла за стойку и, вырвав листок с заказом из блокнота, наколола его на проволоку над служебным окном.
– Два раза по шесть и четыре! – гаркнула в окно, а затем обернулась и снова уставилась на меня.
Моя паранойя вспыхнула с новой силой.
Райан подождал, пока Синтия не принесет напитки, и лишь затем сообщил Макмагону, что у меня заявление Люка Боумэна.
– Какого черта вам понадобилось встречаться с Боумэном?
В голосе Макмагона была неподдельная тревога. То ли он беспокоился о моей безопасности, то ли знал, что за вмешательство в расследование меня могут арестовать.
– У меня сломалась машина. Боумэн подвез. Только не спрашивайте, почему он вдруг решил исповедаться.
Я извлекла соломинку из упаковки и погрузила в чай.
– Так вы хотите услышать, что он рассказал?
– Валяйте.
– Судя по всему, преподобные Боумэн и Клэборн с некоторых пор ведут борьбу за пасторское влияние. Движение Святости уже не то, что прежде, и пасторы вынуждены состязаться в деле привлечения паствы из иссякающего источника. Для этого необходимо умение показать товар лицом.
– Может, вернемся к предыдущей теме разговора? – осведомился Райан. – Змеям?
Я кивнула.
– Какое отношение змеи имеют к святости?
На сей раз я не стала пропускать вопрос Райана мимо ушей.
– Сторонники движения Святости толкуют Библию буквально и ссылаются на конкретные места в ней, в которых предписано укрощение змей.
– Какие еще места? – В голосе Райана прозвучало неприкрытое презрение.
– «Именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им». Евангелие от Марка, глава шестнадцатая, стихи семнадцатый и восемнадцатый.
Мы с Райаном остолбенело уставились на Макмагона.
– «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам», – продолжал Макмагон. – Евангелие от Луки, глава десятая, стих девятнадцатый.
– Откуда ты все это знаешь?
– Мало ли каких знаний наберешься в жизни.
– А я думал, что ты учился на инженера.
– Так и есть.
Райан вновь переключился на рептилий:
– Этих змей хоть как-то дрессируют? Приучают терпеть укрощение, удаляют зубы, отсасывают яд?
– Очевидно, нет, – ответил Макмагон. – Для этой цели используют гремучек и водяных щитомордников, которых ловят в горах. Смертельных исходов хватает.
– Но ведь это же незаконно?
– Конечно, – согласился Макмагон, – однако в Северной Каролине укрощение змей считается мелким проступком и наказывается редко.
Синтия принесла наши заказы и удалилась. Мы с Райаном сдобрили еду солью и перцем. Макмагон залил содержимое своей тарелки соусом.
– Продолжайте, Темпе, – сказал он.
– Постараюсь передать его рассказ как можно более точно.
Я попробовала стручковую фасоль. Безупречна: сладкая, пропитанная жиром после долгого обжаривания с сахаром и беконом. Боже, благослови южные штаты! Я съела еще несколько стручков.
– Хотя Боумэн и отрицал это в беседе с людьми из НКБТ, в тот день он действительно был у себя во дворе. И кое-что запускал в небо.
Я сделала паузу, чтобы отведать мяса. Оно оказалось вполне достойно фасоли.
– Но не ракеты.
Собеседники терпеливо ждали. Я подцепила вилкой еще один кусочек мяса, проглотила. Его почти не пришлось жевать.
– Потрясающе.
– Так что же он запускал?
– Не что, а кого. Горлиц.
Райан так и застыл с вилкой в руке.
– Ты имеешь в виду – птиц?
Я кивнула.
– Судя по всему, преподобный, чтобы привлечь внимание паствы, прибегает к разного рода спецэффектам.
– Ловкость рук?
– Он предпочитает видеть в этом спектакль, угодный Господу. Как бы там ни было, Боумэн говорит, что в тот день, когда упал самолет «Эйр транссаут», он проводил эксперименты.
Райан нетерпеливо взмахнул вилкой, побуждая меня не тянуть.
– Боумэн готовился к проповеди на тему десяти заповедей. Он замышлял во время проповеди размахивать глиняными табличками, изображающими заповеди, а в конце сыграть роль Моисея, который в гневе уничтожил оригиналы из-за того, что народ иудейский отступил от своей веры. В самом финале он должен был швырнуть подделки оземь и призвать паству к покаянию. Когда все стали бы молить о прощении, Боумэн нажал бы пару тайных рычагов – и над паствой в облаке дыма взвилась бы стайка горлиц. Он полагал, что это зрелище произведет нужное впечатление.
