Когда подошел Майк, его голос звучал отрывисто, почти холодно. Мне подыскали замену. Созвонимся позже. Гудки.
Я все еще неотрывно смотрела на замолкший мобильник, когда он зазвонил.
Вот уж этот голос я никак не ожидала услышать.
Ларк Тирелл интересовался, как у меня дела. Он узнал, что я вернулась в Брайсон-Сити. Не могли бы мы с ним завтра встретиться? В центре помощи семьям, в девять ноль-ноль? Отлично, отлично. Всего хорошего.
И опять я сидела и неотрывно глядела на маленький черный аппарат, не зная, сокрушаться или ликовать. Университетский босс явно в курсе последних новостей. Это не сулит ничего хорошего. С другой стороны, Ларк Тирелл хочет поговорить. Может быть, главный судмедэксперт изменил свое мнение? Возможно, тот неизвестно кому принадлежащий образец ткани убедил его, что пресловутая ступня не имеет отношения к жертвам катастрофы.
Я дернула за цепочку ночника. Лежа в тишине, которую нарушал только цокот сверчков, я чувствовала, что проблемы понемногу отступают. Уверенная в том, что меня оправдают, я даже не стала задаваться вопросом, зачем Ларку понадобилось со мной встречаться и почему именно в центре помощи семьям.
И это было ошибкой.
17
Первое, что я заметила утром, едва открыв глаза, – листок бумаги, белевший на плетеном коврике.
Часы показывали двадцать минут восьмого.
Отбросив одеяло, я схватила листок и бегло просмотрела. Факс со списком из шести имен.
Зябко ежась в трусиках и футболке, я прочла заголовок наверху листка: «Отправитель: Офис генерального прокурора, штат Делавар. Получатель: Специальный агент Байрон Макмагон. Тема: Инвестиционная группа „АП“, ТОО».
Это был список членов правления «АП». Очевидно, Макмагон вчера вечером забыл о нем упомянуть и позже просунул его под дверь моего номера. Я просмотрела список. Ни одно имя не показалось знакомым.
Изрядно продрогнув, я сунула факс в наружный карман чемоданчика для ноутбука, пробежала на цыпочках в ванную и нырнула под душ. Потянулась за шампунем – и тут получила первый удар из череды тех, что уготовил мне этот день.
Проклятье! Я забыла пакет с покупками в машине Люка Боумэна.
Плеснув в пустую бутылку из-под шампуня немного воды, я кое-как вымыла голову жалкими остатками пены. Просушила волосы феном, наложила макияж, натянула штаны цвета хаки и белую хлопчатобумажную блузу – и придирчиво оглядела себя в зеркале.
Женщина, отражавшаяся там, выглядела подобающе подтянуто, но все же не слишком официально. Я добавила к своему наряду кардиган, застегнув его, как учила Кэти, на верхнюю пуговицу. Не хотелось выглядеть синим чулком.
Вновь посмотрела в зеркало. Элегантный деловой стиль. Поспешила вниз.
Завтрак от волнения не лез в горло. Я наскоро проглотила кофе, насыпала Бойду остатки корма «Альпо», нервозно посетила туалет, собрала сумочку и уже переступила порог, как вдруг застыла, точно громом пораженная.
Машины же нет!
Я стояла на крыльце, чувствуя, как под внешне пристойным фасадом закипает паника, когда входная дверь распахнулась и из дома выскочил парень лет семнадцати. Волосы его были выкрашены в синий цвет и сбриты почти целиком, если не считать полосы, тянувшейся от лба к затылку. В носу, на бровях и мочках ушей болталось больше металлических штучек, чем можно найти в магазине для байкеров «Харлей».
Не обратив на меня внимания, юнец громко протопал вниз по ступенькам и исчез за углом дома.
Через пару секунд на крыльцо вышел Райан, старательно дуя на дымящуюся кружку с кофе.
– Что случилось, детка?
– Райан, кто это был?
– Металлизированный смурфик?[365] – Детектив сделал пробный глоток. – Илай, племянник Руби.
– Симпатяга. Райан, неловко просить тебя об этом, но у меня через двадцать минут встреча с Тиреллом, а я только сейчас сообразила, что ехать не на чем.
Он сунул руку в карман и бросил мне ключи от машины.
– Возьми мою. Я поеду с Макмагоном.
– Уверен?
– Ты не вписана в договор об аренде. Постарайся не нарушать правила.
В прошлом центры помощи семьям размещали вблизи от мест крушения, чтобы облегчить переправку данных. Отказались от этого после того, как психологи обнаружили, что нахождение в такой близости от места гибели людей негативно действует на психику родственников жертв.
Центр помощи семьям погибших при крушении самолета рейса 228 «Эйр транссаут» располагался в гостинице «Слип инн» Брайсон-Сити. Десять номеров преобразовали в офисы: кровати и шкафы заменили письменными столами, стульями, телефонами и ноутбуками. Именно здесь собирались прижизненные данные, проводились собрания и родственникам погибших сообщалось об опознании очередной жертвы крушения.
Сейчас все это было уже в прошлом. Помещениям, которые прежде были заполнены скорбящими родственниками, сотрудниками НКБТ, дознавателями судмедэкспертизы и представителями Красного Креста, теперь – за исключением пары номеров – вернули первоначальный вид.
Служба безопасности тоже работала без прежней строгости. Въехав на стоянку, я с удивлением увидела толпу журналистов, которые оживленно болтали, попивая что-то из пластиковых стаканчиков, и явно ожидали сенсации.
Голова моя была занята только тем, чтобы не опоздать на встречу. И в мыслях не было, что сенсацией могу оказаться я.
И тут один из операторов вскинул на плечо ручную видеокамеру.
– Вот она!
Мгновенно взлетели к плечам другие камеры. Отовсюду возникли микрофоны, затворы фотоаппаратов защелкали, словно камушки в челюстях газонокосилки.
– Зачем вы перемещали останки?
– Вы подменяли контейнеры с образцами?
– Доктор Бреннан…
– Правда, что пропали вещественные доказательства по случаям, с которыми вы работали?
– Доктор…
Вспышки фотоаппаратов мелькали перед самым лицом. Микрофоны тыкались в лоб, в подбородок, в грудь. Толпа сдавливала со всех сторон, двигалась вместе со мной, словно груда водорослей, опутавших ноги.
Я смотрела прямо перед собой, никого не замечала и никому не отвечала. Сердце грохотало все громче с каждым шагом, требовавшим неимоверного усилия, словно я – пловец, который, борясь с отливом, со всех сил гребет к берегу. Расстояние до входа в гостиницу казалось невообразимо громадным, непреодолимым.
Тут чья-то крепкая рука ухватила меня за плечо, с силой дернула – и я оказалась в вестибюле. Солдат национальной гвардии, пришедший мне на помощь, уже запирал изнутри стеклянные двери, неприязненно косясь на толпу журналистов снаружи.
– Все в порядке, мэм?
Я не ответила, потому что не доверяла собственному голосу.
– Сюда, пожалуйста.
Вслед за гвардейцем я направилась к лифтам. Все время подъема он стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Я едва держалась на ватных ногах, силясь собраться с мыслями.
– Откуда пресса узнала, что здесь будет? – пробормотала я.
– Понятия не имею, мэм.
На втором этаже гвардеец подошел к номеру 201 и привалился спиной к стене около двери.
– Не заперто, – сказал он, глядя не на меня, а в пустоту.
Дважды сделав глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание, я повернула дверную ручку и вошла.
За письменным столом в дальнем конце комнаты сидел вице-губернатор штата Северная Каролина. Из миллиарда мыслей, промелькнувших в тот миг в сознании, отчетливо помню только одну: теперь у Паркера Дейвенпорта вид куда более цветущий, чем тогда на месте крушения.
По левую руку от вице-губернатора сидел доктор Ларк Тирелл, справа – Эрл Блисс. Судмедэксперт глянул на меня и коротко кивнул. Глава ОЗЧС постарался не встретиться со мной взглядом.
– Присаживайтесь, доктор Бреннан. – Вице-губернатор жестом указал на кресло перед самым столом.
Когда я села, Дейвенпорт откинулся на спинку кресла и сплел пальцы на животе. За спиной у него открывался красочный вид, словно срисованный с почтовой открытки: Смоки-Маунтинс в ослепительно-ярких осенних тонах. Щурясь от солнца, я осознала, что оказалась в крайне невыгодном положении. Будь здесь главным Тирелл, я бы точно знала, что усадить меня в таком месте было его стратегической идеей. Дейвенпорт до такого вряд ли додумается.
