Меня пронзил леденящий страх.
– Меня подозревают в преступлении?
– Мы должны рассмотреть все возможности, внимательно и беспристрастно.
Во мне словно лопнула туго натянутая струна. Я вскочила, стискивая кулаки.
– В этой беседе, мистер Дейвенпорт, нет ни капли беспристрастности, и вы не намерены поступать по справедливости – ни со мной, ни с детективом Райаном! Что-то здесь нечисто, дьявольски нечисто, и меня пытаются сделать козлом отпущения!
На глаза навернулись жгучие слезы.
«Это все от слепящего света, – сказала я себе. – Посмей только заплакать!»
– Кто превратил встречу в развлечение для публики?
На скулах Дейвенпорта проступили красные пятна, до странности неуместные на столь невыразительном лице.
– Понятия не имею, каким образом журналисты о ней прознали. Утечка информации произошла не из моего офиса.
– А пленка из камеры слежения? Кто выдал ордер на ее просмотр?
Дейвенпорт не ответил. В комнате воцарилась мертвая тишина.
Я разжала кулаки, сделала глубокий вдох. И вперила в Дейвенпорта убийственный взгляд.
– Я выполняю свой долг добросовестно, вице-губернатор Дейвенпорт. Соблюдаю профессиональную этику и равно забочусь о живых и мертвых. – Я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Я не нарушала никаких правил. Это знает доктор Тирелл, это знает мистер Блисс.
Я перевела взгляд на Ларка, но он отвел глаза. Внимание Эрла по-прежнему было приковано к несуществующим пылинкам на брюках. Тогда я вновь повернулась к Дейвенпорту.
– Не знаю, что именно происходит и почему, но узнаю.
– Я. Это. Узнаю. – Я подняла палец, подчеркивая каждое слово.
А потом развернулась и вышла из номера, бесшумно прикрыв за собой дверь. Гвардеец провел меня по коридору к лифтам, а после через вестибюль гостиницы.
На стоянке произошло почти то же, что и при моем прибытии сюда. Правда, один фланг прикрывал мой провожатый, зато другому досталось с лихвой. Тарахтели камеры, назойливо тыкались в лицо микрофоны, слепили глаза фотовспышки. Со всех сторон выкрикивали вопросы. Наклонив голову и обхватив себя руками, я пробивалась вперед и сейчас ощущала себя в куда большей опасности, чем когда меня окружала стая койотов.
Возле машины Райана гвардеец растопырил руки, сдерживая напор толпы, пока я отпирала и открывала дверцу. Затем он окриками вынудил журналистов расступиться – и я, обретя свободу, вырвалась на шоссе.
Постепенно мое разгоряченное лицо охладилось, пульс перестал частить, но в голове все так же клубились тысячи вопросов. Давно ли за мной следят? Не это ли объяснение обыска в моем номере? Как далеко могут они зайти? Почему?
Вернутся ли они?
И самое главное: кто такие «они»?
Взгляд мой метнулся к зеркалу заднего вида.
Куда, во имя всего святого, подевалась эта ступня? Неужели ее и вправду кто-то украл? И если да, то зачем?
Откуда стало известно, что ступня пропала? Кому она понадобилась в понедельник? Зачем?
Где Примроуз Хоббс?
Офис вице-губернатора, как правило, не входит в число ведомств, получающих информацию о ходе расследования. Откуда вдруг у Дейвенпорта взялся такой интерес к крушению самолета?
Неужели меня и вправду могут обвинить в уголовном преступлении? Может, подыскать адвоката?
Поглощенная всеми этими вопросами, я вела машину, как робот: видела все вокруг, реагировала на окружающее, но умом ничего не осознавала. Не знаю, далеко ли я успела так заехать, когда рев автомобильного сигнала побудил меня вновь заглянуть в зеркало заднего вида.
Вплотную за мной ехал полицейский патрульный автомобиль, мигая фарами, словно стробоскоп.
18
Я сбросила скорость и съехала на обочину. Патрульная машина сделала то же самое.
Мимо мчались, рассекая воздух, автомобили – нормальные люди ехали по своим нормальным делам.
Я неотрывно смотрела в зеркало заднего вида, когда дверь патрульного транспорта распахнулась и наружу выбралась Люси Кроу. Первое, что я почувствовала, – облегчение. Потом она надела шляпу и аккуратно ее расправила, давая понять, что это отнюдь не светский визит. Подумалось, не стоит ли и мне выйти из машины, однако я осталась сидеть.
Кроу подошла к моей машине. От ее рослой фигуры, облаченной в мундир шерифа, веяло внушительностью, мощью. Я открыла дверцу.
– Утро доброе, – бросила она.
Фирменный кивок.
Я приветственно кивнула в ответ.
– У вас новая машина? – Кроу расставила ноги и уперлась ладонями в бедра.
– Нет, одолжила у знакомого. Моя устроила себе непредвиденный отпуск.
Шериф не просила показать лицензию и не задавала стандартных вопросов, а потому я решила, что это не обычная остановка автомобиля с целью проверки. Неужели меня сейчас арестуют?
– У меня есть новость, которая вас, скорее всего, не порадует.
Рация, пристегнутая к поясу Люси, громко зашипела, и шериф, не глядя, нажала на ней какую-то кнопку.
– Вчера вечером отыскался Дэниел Ванета.
Я не сразу нашла в себе силы задать вопрос…
– Живой?
– Еще какой живехонький. Около семи вечера постучался в жилище дочери, поужинал с родней и отправился к себе домой спать. Дочь позвонила мне сегодня утром. – Кроу говорила громко, чтобы заглушить рев проносящихся мимо машин.
– Где он пропадал целых три месяца?
– В Западной Виргинии.
– И что он там делал?
– Этого она мне не сообщила.
Дэниел Ванета жив. Я никак не могла до конца поверить в такой поворот событий.
– Есть новости насчет Джорджа Эдера или Джеремии Митчелла?
– Ровным счетом никаких.
– Впрочем, ни один из них не вписывается в схему.
– Как я понимаю, вашему делу эта новость не поможет.
– Не поможет.
Хотя даже себе самой я не смела признаться, все это время я рассчитывала на то, что ступня принадлежит Дэниелу Ванета. Теперь придется все начинать с нуля.
– Но я искренне рада за семью Ванета.
– Они хорошие люди.
Кроу пристально смотрела на мои пальцы, теребившие руль.
– Я слыхала насчет того сюжета в новостях.
– Звонили так часто, что пришлось выключить мобильник. Только что была встреча с Паркером Дейвенпортом. На стоянке перед «Слип инн» меня подстерегала толпа журналистов.
– Дейвенпорт… – Она оперлась локтем о дверцу машины. – Типичный «белый голодранец»[366].
– Что вы имеете в виду?
Кроу посмотрела на дорогу и вновь перевела взгляд на меня. Солнце отражалось, сверкая, в ее очках-авиаторах[367].
– Разве вы не знали, что Паркер Дейвенпорт – здешний уроженец?
– Не знала.
С минуту она молчала, погрузившись в воспоминания, которыми не собиралась делиться.
– Насколько я понимаю, вы от него не в восторге.
– Скажем так, я никогда не повешу над кроватью предвыборный плакат с его портретом.
– Дейвенпорт сообщил, что ступня исчезла из морга, и обвинил меня в краже. – Мне пришлось сделать паузу, чтобы унять дрожь в голосе. – Еще он сказал, что лаборантка, помогавшая мне провести замеры, тоже исчезла.
– Кто это?
– Пожилая чернокожая женщина Примроуз Хоббс.
– Попробую что-нибудь разузнать.
Мимо прогрохотал грузовик, обдав нас волной горячего воздуха. Кроу выпрямилась.
– Я собираюсь потолковать с нашим генеральным прокурором – глядишь, быстрее ордер получу.
Мне в голову пришла неожиданная мысль: Ларк Тирелл, отстраняя меня от расследования, в числе других проступков назвал нарушение границ частного владения, но на сегодняшней встрече дом с огороженным двором ни разу не был упомянут.
– Я узнала, кому принадлежит строение.
– Рассказывайте.
– Земельный участок вместе с домом с тысяча девятьсот сорок девятого года в собственности инвестиционной группы под названием «АП». Ранее владельцем участка был Эдвард Е. Артур, а до него – Виктор Т. Ливингстон.
