Люси покачала головой:
– Меня тогда и на свете не было.
– У меня в номере лежит список членов правления «АП». Могу привезти вам в офис – вот только заеду узнать, как продвигается ремонт машины.
– А мне после разговора с генеральным нужно будет смотаться к озеру Фонтана. Там завелся долбаный Фокс Малдер[368], который считает, что его преследуют инопланетяне. – Кроу глянула на часы. – Думаю, вернусь к четырем.
В «Дом на холме» я приехала, охваченная лихорадочным возбуждением. Чтобы успокоиться, взяла Бойда на прогулку – тем более что нужно было нагулять аппетит к завтраку. Пес, существо незлопамятное, принял предложение с восторгом.
Дорога еще не просохла после вчерашнего дождя, и под ногами у нас негромко хлюпала раскисшая дорожка. Бойд пыхтел и побрякивал металлическими висюльками на ошейнике. Кроме него, тишину нарушали только резкие крики соек и чириканье воробьев.
Окрестный пейзаж походил на еще одну работу неизвестного импрессиониста: бескрайнее полотно долин и гор, сверкающих позолотой яркого утреннего солнца. Ветер, однако, за ночь переменился и теперь обжигал пронзительным холодом. Всякий раз, когда мы забредали в тень, я остро ощущала близость неизбежной зимы и убывания дневного света.
Прогулка успокоила меня, но только отчасти. Когда я поднималась по лестнице в «Магнолию», в груди холодело при мысли о недавнем вторжении. Впрочем, сегодня дверь номера была закрыта и все вещи лежали на местах.
Я приняла душ, переоделась в чистую одежду. Включила мобильник – и он тут же зазвонил у меня в руке. Негнущимися пальцами я нашарила кнопку ответа. Очередной журналист. Отключилась и набрала номер Пита.
И как обычно, услышала механический голос автоответчика. Было жизненно необходимо посоветоваться с адвокатом, но я прекрасно знала – по другим номерам дозваниваться ему бессмысленно. У него есть и мобильник, и телефон в машине, вот только заряжает их Пит крайне редко. Отправляясь в такую далекую поездку, он, как правило, забывает включить мобильник, а то и оставит его на приборной доске в машине либо на прикроватной тумбочке.
Досадуя на Пита, я разыскала присланный Макмагоном факс, сунула его в сумочку и пошла вниз.
Я готовила сэндвич с яичным салатом, когда в распашную дверь кухни, пятясь, вошла Руби с синей пластиковой корзиной белья. Она была в белой блузке и украшениях из фальшивого жемчуга, на ногах – спортивные брюки, носки и шлепанцы, тугой валик волос покрыт свежим лаком. Судя по виду, она куда-то выходила с утра, а вернувшись, переоделась лишь наполовину.
– Хотите, я сама приготовлю вам сэндвич? – спросила она.
– Спасибо, я справляюсь.
Руби поставила корзину и отошла к мойке. Шлепанцы ритмично хлопали ее по пяткам.
– Мне правда очень жаль, что в вашем номере произошло такое безобразие.
– Там не было ценностей.
– Кто-то, должно быть, пробрался в дом, пока я ездила в магазин. – Она взяла полотенце для посуды, поднесла его к носу, понюхала. – Иногда я понять не могу, куда катится мир. Господь…
– Что поделать, бывает и такое.
– В этих стенах никогда не случалось воровства. – Руби повернулась ко мне, комкая в руках полотенце. – Я не виню вас за то, что сердитесь.
– Руби, на вас я вовсе не сержусь.
Она коротко вздохнула, открыла было рот, но тут же закрыла. У меня осталось впечатление, что моя хозяйка готовилась что-то высказать, но передумала, опасаясь последствий своей откровенности. Вот и хорошо. Я сейчас слишком измотана, чтобы сочувственно выслушивать чьи-то излияния.
– Может, хотите что-нибудь выпить?
– У вас есть лимонад?
Руби бросила полотенце в корзину с бельем и подошла к холодильнику. Достав пластиковый кувшин, до краев наполнила стакан и поставила его рядом с моим сэндвичем.
– А тут еще эта травля в теленовостях.
– Что ж, меня и в школе ни разу не выбрали самой популярной.
Я через силу улыбнулась, не желая, чтобы Руби заметила, как я взвинчена. Должно быть, со стороны эта улыбка выглядела так же натужно.
– Это не смешно. Вы не должны спускать им такие выходки.
– С прессой мне не справиться, Руби.
Она достала картонную тарелку, положила на нее мой сэндвич.
– Хотите печенья?
– Да, конечно.
Руби добавила к сэндвичу три сахарных печенья, а потом поглядела мне прямо в глаза.
– «Блаженны вы, когда будут поносить вас, и гнать, и всячески неправедно злословить»[369].
– Те, кому нужно, знают, что эти обвинения лживы.
«Спокойствие, Темпе».
– Тогда, может, стоит найти того, с кем вы можете справиться.
Руби подхватила корзину на бедро и, не оглянувшись, вышла.
Надеясь на более здравомыслящего собеседника, я отправилась во двор, чтобы разделить завтрак с Бойдом. И не обманулась в ожиданиях. Пес мигом проглотил печенье и без единого комментария наблюдал за тем, как я поедаю сэндвич и размышляю, что же теперь делать.
Добравшись до автомастерской, я узнала, что поломка в моей машине незначительная, но понадобится новый насос. Отсутствующий компаньон – то ли «П», то ли «Т» – сейчас в Эшвилле и постарается приобрести там вышеуказанный предмет. Если его старания увенчаются успехом, ремонт, возможно, будет закончен уже завтра в середине дня.
Возможно. Я заметила, что «шеви», «пинто» и два пикапа стоят там же, где и вчера.
Посмотрела на часы. Половина третьего. Кроу, скорее всего, еще не вернулась.
И что же теперь?
Я попросила телефонный справочник, и мне вручили издание 1996 года, изрядно потрепанное и нестерпимо благоухающее нефтепродуктами. Чтобы разделить слипшиеся страницы, приходилось действовать обеими руками.
«Пятидесятнический дом Господень святости Огня Негасимого» в справочнике не значился, зато я отыскала Л. Боумэна, проживающего на Суэйни-Крик-роуд. «П/Т» знал нужный перекресток, но больше ничем помочь не мог. Я поблагодарила его и вернулась к машине Райана.
Следуя указаниям «П/Т», я выехала из города. Как он и предсказывал, Суэйни-Крик упиралась в шоссе 19 между Брайсон-Сити и кемпингом Эла. Я остановилась у заправочной станции, чтобы узнать, как доехать до дома Боумэна.
Оператор заправки оказался подростком лет шестнадцати с черными сальными волосами, разделенными посередине пробором и заправленными за уши. Белесые чешуйки перхоти усеяли пробор, словно снежинки – глинистую мутную канаву.
Тинейджер отложил комикс и глянул на меня, щурясь с такой силой, словно его глаза не выносили дневного света. Выудив из щербатой металлической пепельницы сигарету, он глубоко затянулся и движением подбородка указал в сторону Суэйни-Крик.
– Примерно две мили к северу, – сообщил он, выдыхая дым.
– С какой стороны?
– Ищите зеленый почтовый ящик.
Идя к двери, я ощущала спиной взгляд прищуренных глаз.
Суэйни-Крик походила на узкий асфальтовый язык, от самого шоссе круто спускавшийся под уклон. Где-то через полмили уклон сходил на нет, и дальше дорога шла прямо через длинную полосу смешанного хвойного леса. С одной стороны вдоль дороги бежал ручей, такой прозрачный, что можно было различить каждый камушек на покрытом галькой дне.
Направляясь на север, по пути я редко видела признаки человеческого жилья. Затем дорога повернула на восток, начала почти незаметно подниматься в гору, и я заметила просвет между деревьями, а справа от него – проржавевший, но, безусловно, зеленый почтовый ящик. Подъехав ближе, я обнаружила, что на табличке, которая была подвешена под ящиком на двух обрывках цепи, крупными буквами вырезано «БОУМЭН».
Я свернула на эту грунтовую аллею и на черепашьей скорости поползла вперед, всей душой надеясь, что еду к тому самому Боумэну. Кроны высоких сосен и канадских елей смыкались над головой, почти не пропуская солнечного света. Через полсотни ярдов впереди замаячил дом Люка, настороженно припавший к земле, словно одинокий часовой, который охраняет лесную дорогу.
