– Сногсшибательно, – пробормотал Райан.
– Так это и есть сенсационное откровение Боумэна? – проговорил Макмагон. – Он торчал на заднем дворе, развлекаясь с голубями и дымом?
– Это все, что он мне рассказал.
– Он проделывает такие штуки регулярно?
– Ему нравятся зрелища.
– И он солгал на допросе, потому что не мог допустить, чтобы его прихожане узнали, как им морочат головы?
– По его словам – да. Однако потом Вседержитель похлопал его по плечу, и он испугался, что погубит свою бессмертную душу.
– Или загремит в федеральную каталажку. – Презрение в голосе Райана усилилось.
Я доела фасоль.
– На самом деле все это похоже на правду, – задумчиво проговорил Макмагон. – Другие свидетели, в том числе и преподобный Клэборн, утверждают, будто видели, как что-то взлетает в небо. Учитывая пресловутую ненадежность свидетельских показаний, голуби и дым здесь вполне к месту.
– Горлицы, – поправила я. – Они больше соответствуют библейскому духу.
– НКБТ так или иначе уже почти отказалось от версии с ракетой, – продолжал Макмагон.
– Вот как?
– По ряду причин.
– Назовите хоть одну.
– В радиусе пяти миль от места крушения не было найдено ни единого следа ракеты.
Макмагон размазал картофельное пюре по ломтю мясного пирога.
– И никаких следов двойникования.
– Что такое «двойникование»?
– По сути – деформация кристаллических структур металлов, таких как медь, железо или сталь. Для ее возникновения требуется ускорение свыше восьми тысяч метров в секунду. На практике это обычно означает взрыв боеприпасов. Таких, как RDC или С-4[364].
– А в данном случае двойникование не обнаружено?
– Пока нет.
– И что же это значит?
– Обычные компоненты самодельных бомб: порох, гелигниты и динамит пониженной мощности – довольно слабы. Их предел – тысяча метров в секунду. Этого недостаточно, чтобы породить двойникование, но с лихвой хватит, чтобы разрушить изнутри самолет. Так что отсутствие двойникования вовсе не исключает взрыва. – Макмагон отправил в рот порцию, которую подцепил вилкой. – А уж признаков взрыва у нас более чем достаточно.
В это мгновение зазвонил мобильник Райана. Райан слушал невидимого собеседника и отрывисто отвечал по-французски. Хотя я понимала его слова, они казались бессмысленными без реплик из Квебека.
– Стало быть, НКБТ с прошлой недели не продвинулся ни на шаг. Что-то взорвалось в хвостовой части самолета, но они понятия не имеют, что и почему.
– Вот, в общем, и все, – кивнул Макмагон. – Правда, богатый вдовец окончательно вычеркнут из списка подозреваемых. Оказалось, что он чуть ли не кандидат в святые. В прошлом году пожертвовал четверть миллиона долларов обществу защиты животных – когда отыскали его потерявшуюся кошку.
– А студент из Шри-Ланки?
– Его дядя все так же вещает по радио. Никаких угроз, записок, публичных заявлений – словом, там все тихо. Версия, судя по всему, тупиковая, но мы пока что продолжаем проверку.
– Расследование передали ФБР?
– Официально – нет, но мы не отступимся до тех пор, пока не будет исключена возможность террористического акта.
Райан закончил разговор и принялся выуживать из пачки сигарету. На лице его застыло выражение, которое я не в силах была понять. Помня свою промашку в истории с Даниэль, я не стала задавать вопросов.
Макмагон не был отягчен подобными угрызениями совести.
– Что случилось?
– Жена Перчика Петричелли пропала, – ответил Райан, помолчав.
– Сбежала?
– Возможно.
Райан прикурил сигарету, окинул взглядом стол в поисках пепельницы, и, не найдя, с силой воткнул ее в свою порцию пудинга из сладкого картофеля.
– Вчера в Монреале взяли за хранение наркотиков одного торчка по имени Андрэ Метро, – продолжил он после неловкого молчания. – Не будучи в восторге от предстоящей долгой разлуки со своими снадобьями, Метро предложил в обмен на снисхождение рассказать кое-что интересное.
Райан глубоко затянулся и выдохнул дым сквозь ноздри.
– Он утверждает, что в прошлую субботу, вечером, видел в стейкхаусе Платтсбурга, штат Нью-Йорк, Перчика Петричелли.
– Но это же невозможно! – вырвалось у меня. – Петричелли мертв…
Я осеклась, едва выговорив последнее слово.
Райан обвел долгим взглядом закусочную и вновь посмотрел на меня. В глазах его стыла нестерпимая боль.
– Четверых пассажиров до сих пор не опознали, в том числе Бертрана и Петричелли.
– Не думают же они, что… О господи, что они думают?
Райан и Макмагон переглянулись. Сердце мое забилось быстрее.
– О чем вы умолчали?
– Не сходи с ума. Мы ничего от тебя не скрываем. У тебя выдался нелегкий день, и мы подумали, что эта новость может подождать до завтра.
Я ощутила, как в груди недобрым туманом сгущается гнев.
– Рассказывайте, – проговорила ровным голосом.
– На сегодняшнем совещании Тирелл представил дополненный список травм.
При мысли о том, что меня лишили возможности участвовать в этой работе, стало невыносимо тоскливо.
– Надо же, какая сенсация! – не выдержав, зло бросила я.
– Тирелл говорит, что у него имеются останки, которые не соответствуют никому из списка пассажиров.
Я уставилась на него, онемев от потрясения.
– Не опознаны только четверо. Все они находились слева в хвостовой части самолета. Кресла, которые они занимали, по большей части превратились в пыль, а стало быть, и люди, сидевшие в этих креслах, вряд ли выжили.
Райан снова затянулся сигаретой, выдохнул дым.
– Места двадцать два – «а» и «b» занимали два студента. Бертран и Петричелли сидели позади них, в двадцать третьем ряду. Тирелл утверждает, что у него есть образец ткани, который не подходит никому из восьмидесяти четырех уже опознанных пассажиров, а также никому из этих четверых.
– И что же это?
– Фрагмент плеча с крупной татуировкой.
– Кто-то мог сделать себе татуировку перед самым полетом.
– Часть челюсти с мостом превосходного качества.
– Отпечатки пальцев, – прибавил Макмагон.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить эту подробность.
– И что все это означает?
– Все это может означать очень многое.
Макмагон перехватил взгляд Синтии и жестом показал, что мы готовы расплатиться.
– Возможно, сообщники Перчика организовали подмену, и он действительно в прошлую субботу наслаждался бифштексами в ресторане штата Нью-Йорк.
В голосе Райана звучала закаленная сталь:
– К чему ты клонишь?
– Если Петричелли и впрямь не было на борту самолета, это означает одно из двух: либо Бертрана силой или щедрыми посулами убедили поменять карьеру…
Райан сделал последнюю затяжку и затолкал окурок все в тот же пудинг.
– …либо его убили.
Вернувшись в номер, я долго отмокала в горячей пенной ванне, а затем обработала кожу душистым тальком. Расслабилась лишь немного, но благоухала сиренью и жимолостью. Забралась в постель, подтянула согнутые ноги к груди и включила мобильник. В списке было семнадцать пропущенных вызовов. Не обнаружив ни одного знакомого номера, я все стерла и сделала звонок, который долго откладывала.
Хотя осенние каникулы уже закончились и занятия в университете начались еще вчера, я после того, как обнаружила под стеной лесного дома пятно разложения, попросила о продлении отпуска. Напрямую ничего не сказала, но и не стала поправлять заведующего кафедрой, когда он заключил, что я по-прежнему занята опознанием трупов. В определенном смысле так оно и было.
Тем не менее бредовые выступления в сегодняшних новостях внушили мне беспокойство. Сделав глубокий вдох, я набрала номер Майка Перриджио и нажала кнопку вызова. После семи бесплодных гудков уже готова была отключиться, когда трубку взяла какая-то женщина. Я попросила к телефону Майка. Наступила долгая пауза. Из телефона доносились отдаленный шум и детский плач.
