В этой нише лежал труп.
Мы вошли и повернули налево, держась у стены, как и в зале снаружи. Через пять футов луч моего фонарика высветил на полу неровность. Кроу заметила ее одновременно со мной.
Мы направили свет на участок сырой темной земли.
Без единого слова я отдала шерифу свой фонарик и достала из заплечного мешка складную лопату. Опираясь левой рукой о стену, присела на корточки и провела кромкой лопаты по земляному полу.
Люси сунула пистолет в кобуру, прицепила шляпу к поясу и направила оба фонарика на пол возле меня.
Лопата вошла в пол с необычайной легкостью, и сразу стала видна граница между утрамбованной и свеженасыпанной землей. Вонь разложения усилилась, когда я подцепила и отбросила в сторону пласт почвы.
Через пару минут лопата наткнулась на что-то мягкое, грязно-голубого цвета.
– Похоже на джинсовую ткань. – Глаза Кроу блестели, лицо в бледно-желтом свете фонариков отливало янтарем.
Я разгребла землю вокруг находки, расширяя отверстие.
Штанина джинсов облекала пугающе иссохшую ногу. Продолжив работу, я обнажила бурую мумифицированную ступню, которая в лодыжке была повернута под прямым углом.
– Хватит. – Голос Кроу прозвучал так неожиданно, что у меня дернулась рука.
– То есть как?
– Это не пассажир самолета.
– Верно.
– Место преступления должно остаться нетронутым. Свернем работу, пока не получу ордер.
Я не стала спорить. Кто бы ни был зарыт в этой яме, он или она нуждается в том, чтобы его или ее историю рассказали в суде. Не стану делать ничего, что могло бы помешать будущему расследованию.
Я поднялась, постучала лопатой о стену, тщательно стряхнув комочки земли. Затем сложила лопату, сунула ее в заплечный мешок и протянула руку за своим фонариком.
Рука дрогнула, луч света ударил, качнувшись, вглубь ниши, и в самом дальнем углу блеснуло.
– Что там еще такое? – пробормотала я, с прищуром вглядываясь в темноту.
– Пошли.
– Надо собрать для вашего судьи побольше веских доводов.
Я двинулась туда, где заметила блеск. Кроу, поколебавшись, пошла следом.
На полу у стены лежал большой продолговатый сверток. Содержимое его было завернуто в две занавески для душа – прозрачную и светло-голубую – и перетянуто несколькими кусками веревки. Подойдя ближе, я провела лучом фонарика по свертку.
Даже под слоями пластика в верхней части находки можно было различить кое-какие детали: спутанные волосы, красная клетчатая рубаха, мертвенно-белые кисти рук, связанные в запястьях. Я достала из заплечного мешка перчатки, натянула их и со всеми предосторожностями перевернула сверток.
Кроу порывисто зажала рот ладонью.
Лиловое распухшее лицо, белесые полузакрытые глаза. Губы раздвинуты, и язык, высунутый наружу, прилип к пластику, точно гигантский слизень.
Заметив в основании шеи какой-то овальный предмет, я поднесла фонарик вплотную к нему. Медальон. Вынув нож, я разрезала пластик. Изнутри с шипением хлынули газы, а с ними – нестерпимое трупное зловоние. Тошнота подкатила к горлу, но я не отшатнулась.
И, задерживая дыхание, кончиком ножа раздвинула пластик.
На поверхности крохотного серебряного медальона был отчетливо виден силуэт мужчины, молитвенно сложившего руки у горла. Голову окружали нимбом выгравированные на серебре буковки. Я наклонила фонарик, чтобы высветить имя.
Святой Блез.
Мы нашли пропавшего рыбака с больным горлом. Джорджа Эдера.
На сей раз я предложила действовать по-другому. Кроу согласилась. Оставив Бобби и Джорджа охранять место преступления, мы с шерифом добрались до Брайсон-Сити и отвлекли Байрона Макмагона от футбольного матча по телевизору в гостиной «Дома на холме». Вместе мы подготовили письменное показание под присягой, которое Макмагон повез прямиком к федеральному судье в Эшвилл.
Не прошло и двух часов, как он позвонил Люси. Учитывая вероятность преступления на почве нетерпимости, а также возможную вовлеченность федеральных земель – а еще близость резервации и национального парка, – судья выдал ордер на обыск.
На мою долю выпало звонить Ларку Тиреллу.
Судмедэксперт был дома и, судя по доносившимся издалека звукам, смотрел тот же самый матч.
Его приветствие прозвучало вполне сердечно, но я сразу почуяла, что мой звонок изрядно обеспокоил Тирелла. Я не стала тратить время на то, чтобы развеять его беспокойство или извиниться за телефонный звонок в столь поздний час.
Судмедэксперт слушал мой рассказ молча. Наконец я закончила. Тишина в трубке затянулась так надолго, что я уж решила, будто связь прервалась.
– Ларк?
– Я хочу, чтобы этим делом занялась ты. – Он ответил не сразу и совсем другим тоном. – Что тебе понадобится?
Я изложила, что именно.
– Сможешь забрать все это из стационарного морга?
– Да.
– Помощники нужны?
– А кто сейчас еще работает в морге?
– Мэгги и Стэн.
Мэгги Берроуз и Стэн Фрайберг – танатологи при ведомстве главного судмедэксперта Чепел-Хилла, которых откомандировали в Брайсон-Сити для работы с жертвами крушения «Эйр транссаут». Оба посещали в университете мой семинар по поиску и опознанию жертв катастрофы, оба – превосходные специалисты.
– Передай им, чтобы были готовы к семи утра.
– Вас понял.
– Ларк, все это не имеет ни малейшего касательства к гибели самолета.
– Понимаю, но эти трупы найдены на территории моего штата.
И опять в трубке – долгая пауза. Я едва различила возбужденный крик комментатора и ликование зрителей.
– Темпе, я…
Я молчала, не спеша помогать начальнику.
– Это зашло уже слишком далеко.
И в трубке запищали короткие гудки.
Что, черт возьми, все это значит?
Впрочем, у меня и так было достаточно пищи для размышлений.
На следующий день я проснулась с рассветом, а к дому Артура прибыла в половине восьмого. За одну ночь здесь все преобразилось. Теперь у заросших пуэрарией ворот дежурил один из помощников шерифа, другие охраняли парадный вход и заднюю дверь. Запустили генератор, и все строение заливал свет.
Когда я приехала, Джордж помогал Макмагону складывать в картонные коробки книги и документы, а Бобби посыпал белым порошком облицовку камина. Я проходила мимо них в кухню, и Макмагон подмигнул мне и пожелал удачи.
Следующие четыре дня я, словно шахтер, на рассвете спускалась под землю, то есть в подвал, поднималась в полдень, чтобы перекусить сэндвичем и кофе, и снова спускалась – уже до темноты. Для освещения моего подземного мира привезли второй генератор и прожекторы, а потому день и ночь на моем рабочем месте стали практически неразличимы.
Утром первого дня появился Томми Олбрайт. Он осмотрел и сфотографировал сверток, в котором, по моему убеждению, находился Джордж Эдер, а после забрал тело для транспортировки в региональную больницу Харриса в Силве.
Пока Мэгги работала с пятном разложения под стеной внутреннего двора, Стэн помогал мне фотографировать пол в погребе. Затем мы вскрыли захоронение в нише, постепенно освободили от земли труп, занося в документы расположение тела и размеры могилы, просеяли каждый комочек земли.
Покойный лежал ничком на сером шерстяном одеяле, подогнув одну руку под грудь, а второй обхватив голову. Разложение зашло уже далеко, внутренние органы превратились в жижу, голова и кисти рук были по большей части скелетированы.
Целиком открыв и детально описав останки, мы приступили к их извлечению. Перекладывая труп в мешок, я заметила, что штанина на его левой ноге сильно изодрана, а часть самой ноги ниже колена ампутирована.
Еще я увидела концентрические трещины в правой височно-теменной части черепа. Они расходились во все стороны от вмятины в центре, превращая часть черепа в паутину расколотой кости.
– Врезали бедолаге, не жалея, – заметил Стэн.
Прервав фотосъемку, он разглядывал вмятину в черепе.
– Угу.
