самый день, когда всё началось.
В Шверине Бастиан жил недавно. В пивную забрёл случайно — место, по правде сказать, было ему совершенно чуждо. Он успел выпить одно пиво и уже потянулся за бумажником, когда она возникла перед ним — молча, словно из воздуха — и посмотрела в глаза. Первую мысль он запомнил на всю жизнь: Эта женщина здесь чужая. Стройная, почти хрупкая, с тонким нежным лицом в обрамлении густых каштановых волос — она казалась нелепым, почти гротескным видением на фоне долбящей музыки, пивных луж на стёртых стойках и горланящих типов, которых мотало из стороны в сторону.
— Привет, — выдавил он тогда. Ничего умнее не нашлось.
Она улыбнулась:
— Я Анна. Можно к тебе?
— Конечно. — Сердце подбросило, когда она скользнула мимо на другую сторону стойки, невесомо задев его руку. Он…
Настоящее обрушилось без предупреждения. Секунда, другая — и до сознания дошло: телефон. Снова.
Рывком схватил, промахнулся, ткнул ещё раз. В ухо хлынул знакомый гул — ветер.
— Анна! Это ты? — Голос сорвался.
На том конце — хриплое, тяжёлое дыхание. Потом грубый мужской голос:
— Кто вы?
Мгновение Бастиан не мог ни думать, ни дышать. Мысли заметались, налетая друг на друга. Звонок шёл с того же аппарата — он не сомневался. Минуту назад по нему говорила Анна. Обезумевшая от страха Анна. Неужели то, чего она боится, — сейчас на проводе?
— Послушайте, — выпалил он, — мне нужна Анна. Где она?
Ветер. Долгие секунды — только ветер. Потом голос произнёс:
— Забудьте о ней.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 02.
Бастиан медленно опустил руку и уставился на экран. Большой палец задвигался сам — заскользил по стеклу, словно обретя собственную волю. Коснулся иконки. Фотогалерея. Улыбающееся лицо Анны. Он смотрел на него не отрываясь — секунду… минуту?
Снимок расплылся, вытесненный другими картинами. Тот день в кафе. Тот тип — два столика от них. Анна его не заметила. А вот Бастиан заметил: мужчина не сводил с неё глаз.
Её печальное лицо — два дня спустя, когда она вышла из спальни с чемоданом в руке. «Прости. Я люблю тебя недостаточно». Это обрушилось внезапно, застав его врасплох. Он вспылил. Спросил, не связано ли это с тем типом из кафе. Кто он вообще такой. Она покачала головой:
— Какой парень? Понятия не имею, о чём ты. Дело во мне. Мне просто этого недостаточно.
Он умолял её попытаться ещё раз. Она ушла. Просто взяла и ушла. Дозвониться не удалось. Он даже не знал, где живут её родители. Только город — Берлин. Вагнеров в Берлине тысячи.
С тех пор — ни слова. До сегодняшнего дня.
Бастиан отложил телефон, упёрся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Анна в опасности. Она позвонила. Надо что-то делать — и единственно верное сейчас — полиция. Немедленно. Он схватил телефон и набрал сто десять.
Женский голос — ровный, бесцветный — сообщил, что он соединён с дежурной частью полиции Шверина.
— Доброе утро. — Собственный голос показался ему чужим: хриплый, срывающийся. Сердце колотилось где-то в горле. — Меня зовут Бастиан Таннер. Живу в Шверине. Только что мне звонила бывшая девушка. Сказала, ей грозит опасность. Кто-то удерживает её и собирается убить.
— Она назвала место, где её удерживают?
— Да. Фрундорф. На Мюрице.
Он пересказал разговор — настолько точно, насколько сумел восстановить в памяти.
— Ваш полный адрес, пожалуйста.
Так и подмывало спросить: какое это имеет значение? Речь не обо мне — об Анне. Но рассудок остудил: полиция обязана знать, кто звонит. Хотя бы чтобы отсечь ложный вызов. Он продиктовал адрес.
— Звонок поступил на тот мобильный, с которого вы сейчас разговариваете?
— Да.
— Хорошо. Фрундорф, говорите. На Мюрице. — Короткая пауза. — Мне это название ни о чём не говорит. Совсем маленькая деревня, по-видимому. Как зовут вашу бывшую девушку?
— Анна. Анна Вагнер.
— Возраст?
— Двадцать пять.
— Ваш?
— Двадцать восемь.
— Фрау Вагнер — бывшая девушка. Значит, вместе вы больше не живёте?
— Нет. Уже нет.
— Её нынешний адрес?
— Не знаю.
— Хм. Номер звонившего вы видели?
— Нет. Скрытый.
— Номер телефона фрау Вагнер?
— У неё, похоже, новый номер. По старому я не мог дозвониться ещё два месяца назад.
Пауза. Потом:
— Но старый номер вам известен?
Бастиан продиктовал.
— С какого времени фрау Вагнер считается пропавшей?
— Пропавшей? — Он на мгновение растерялся. — Не знаю. После того как она ушла, мы не общались. Понятия не имею, с каких пор она в опасности. Она позвонила только что и сказала — её держат взаперти, кто-то хочет убить. Это всё. Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь.
— Всё не так просто, герр Таннер.
Голос женщины смягчился — едва уловимо, но Бастиан это уловил.
— Когда вы расстались?
— Два месяца назад.
— Сколько были вместе?
Он замялся. Женщина выждала, потом негромко повторила:
— Герр Таннер?
— Недолго. Мы жили вместе… четыре недели.
— Четыре недели. — Ни удивления, ни осуждения — только констатация. — Этот звонок показался вам правдоподобным?
— Правдоподобным? — Голос всё-таки сорвался. — Анна была в ужасе. Я слышал это отчётливо. Стал бы я иначе звонить?
— Как думаете, почему она позвонила именно вам, а не в полицию?
— Потому что была до смерти напугана. У неё не было времени диктовать адреса и номера телефонов.
На мгновение шпилька доставила ему мрачное удовлетворение. Но только на мгновение — он тут же понял, что этим ничего не ускорит.
— Простите. Я на нервах. Анна наверняка рассчитывала, что я сам обращусь в полицию. Что, собственно, и сделал.
— Где живут её родители?
— В Берлине. Это всё, что я знаю. — Пауза. И тихо, почти через силу: — Я не знаком с её родителями.
Он прекрасно понимал, как это звучит. На том конце — долгий выдох.
— Подведём итог. Вы были вместе с фрау Вагнер четыре недели. Потом она ушла, и с тех пор — два месяца — вы не получали от неё никаких известий. У вас нет ни адреса, ни номера. Родителей вы не знаете. Где фрау Вагнер находилась всё это время — вам неизвестно. И вот только что она звонит со скрытого номера и сообщает, что её удерживают во… Фрундорфе и
