находился кто-то из наших. Мы управляли тобой, как считали нужным. Подменяли записную книжку пустой — и возвращали обратно. Подкладывали отвёртку под дверь — и забирали из тумбочки. Всё, что с тобой происходило, было срежиссировано. Напоследок мы заменили даже входную дверь в доме Мии.
О психотропных препаратах, которые подмешивали ему в чай и яичницу, она благоразумно умолчала.
— Но… дома… они же были обставлены.
— Все? Подумай — если твой усохший рассудок ещё на это способен. В скольких ты побывал? В трёх. Остальные стояли пустыми. Включая те, где тебе открывали дверь. Людей хватало. Мебель вывезли ночью, когда уезжали, — так же, как накануне завезли.
— Сафи был мёртв. Так сказал доктор Дреес.
— Усыплён и вымазан бутафорской кровью. Дреес объявил его мёртвым — верно? А ты не удосужился проверить ни пульс, ни дыхание. Я права?
Дреес, к слову, и впрямь был врачом. Когда-то он регулярно осматривал тех, над кем измывался твой отец, — женщин, мужчин, детей. Они были либо мертвы, либо изуродованы.
— Почему Фрундов?
Мозг выбрасывал вопросы наугад, и Бастиан озвучивал их быстрее, чем успевал осмыслить.
— Мы хотели помешать тебе рассказать кому-нибудь, где ты находишься на самом деле. Потому и придумали Фрундов и таксиста, который укажет «верную» дорогу. Киссах никогда не относился к Фрундову.
— Я мог приехать один.
— Маловероятно. Я познакомилась с Сафи. Знала: ты расскажешь ему о звонке, и он увяжется за тобой. Явись ты один — зарезал бы какого-нибудь бродягу.
Анна поднялась.
— Кстати. Пока я жила у тебя, я вела на твоём компьютере дневник от твоего имени. И регистрировалась на нескольких весьма специфических форумах. Рассказы матери о твоём отце очень помогли — сама бы я до такого не додумалась. Насколько знаю, полиция нашла и то и другое. И была впечатлена твоими «мыслями».
Она коротко кивнула.
— На сегодня хватит. Но ближайшие месяцы мы проведём бок о бок. И одно я обещаю: сделаю всё — абсолютно всё, — чтобы ты остался здесь до конца своих дней.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 50.
— Ты никакой не врач, — выдавил Бастиан.
Анна уже разворачивалась, чтобы уйти.
— Ещё какой. Я очень рано поняла, что стану психиатром. Повидала достаточно больных, уж поверь.
— Я расскажу обо всём.
Короткий сухой смешок.
— Разумеется. Очередная захватывающая история. Удачи.
— Ты никогда меня не любила.
Анна склонилась к нему — близко, почти интимно — и заговорила вполголоса:
— Всё куда хуже, Бастиан. Я ненавидела твоего отца столько, сколько себя помню. А тебя — с той секунды, как узнала о твоём существовании. Сильнее, чем можно выразить. Настолько, что легла с тобой в постель с единственной целью — отомстить. Ты и вообразить не способен, сколько раз потом я вставала среди ночи и меня выворачивало.
— Жаль, что тогда вы убили только моих родителей. Лучше бы и меня заодно.
— Мы?
Секундная пауза. Тень понимания скользнула по лицу.
— Вот ты о чём. Решил, что это наших рук дело? Нет. Тут я должна кое-что прояснить. Помнишь того журналиста? Настоящего. Люди твоего отца перехватили его той ночью, когда он пытался бежать. Он твердил, что ещё засветло переправил из Киссаха записи и плёнки. Кто-то из местных помог.
Его пытали. Ты сам видел — твой отец знал в этом толк. Но журналист стоял на своём: и полиция, и редакция получили материалы ещё вечером.
Тогда твой драгоценный папаша потерял рассудок. Сорвался. Запихнул жену и сына в машину и на полном ходу направил её в дерево.
Да, Бастиан. Намеренно. Решил уничтожить вас всех, потому что жалкий трус не вынес страха перед расплатой. После всего, что сотворил с нашими семьями.
Твой отец убил твою мать из трусости. И тебя намеревался забрать с собой.
Тело подбросило Бастиана на ноги. Откуда-то издалека долетел его собственный крик.
Всё происходило будто не с ним: он ринулся к Анне, налетел, сшиб с ног. Кулаки заработали сами — по лицу, по плечам, куда придётся.
Чьи-то руки вцепились в него и рванули назад. Жёсткие захваты, предплечье поперёк горла, короткая острая боль в руке.
Он кричал, когда его волокли по коридору. Кричал, когда втиснули в тесную палату и пристегнули ремнями к каталке. Кричал, пока седативное не затопило сознание тёмной вязкой волной.
https://nnmclub.to
Эпилог.
Двое волонтёров держались поодаль. Оба неопытные, оба не у дел. Таннером занималась тройка дипломированных санитаров.
— Бедолага, — вздохнул тот, что пониже: молодой парень со светлым хвостом.
— С какой стороны посмотреть, — откликнулся второй, на голову выше и заметно старше. — Приятеля своего ножом искромсал. Полсотни ударов, не меньше. Тоже не ангел.
— Ну да. Только если у человека крыша давно съехала, он ведь не соображает. Какой тут спрос.
Блондин ухмыльнулся.
— Хотя ты прав, новенькую мог бы не трогать. Красотка же. Может, подкатить не сумел, вот и взбесился. Тут у него с этим делом негусто, сам понимаешь.
— Поверь, — старший наставительно поднял палец, — когда наверху не всё в порядке, виноваты почти всегда родители.
— Пожалуй.
Напарник помолчал.
— Он отсюда уже не выйдет.
Оба разошлись. Парень с хвостом зашагал к комнате отдыха, а старший двинулся по коридору, туда, где у входа в палату замерла Керстин Маркварт. За дверью лежал пристёгнутый к каталке Бастиан.
Мужчина поравнялся с ней и слегка сбавил шаг. Она обернулась.
— Хорошая работа, — одними губами произнёс он, не останавливаясь.
Керстин провожала его взглядом. Белая фигура миновала коридор и скрылась за поворотом.
Пожалуй, он оставался единственным во всей клинике, кто носил под казённым халатом красные кроссовки.
КОНЕЦ КНИГИ
