Их тела соприкасались, и Марианна ощущала, как та дрожит. Многие лица повернулись к ней. Сочувствующие, любопытствующие или враждебные.
— Ты поступила отважно, — похвалила Марианна. — В самом деле отважно.
— Просто ты была права, — отвечала Эмманюэль, еле сдерживая нервную дрожь. — Я же не могу вечно сидеть взаперти… Да и в них не стоит видеть такую уж неодолимую силу.
— Хорошо сказано, Эмма. Но все-таки ты не отходи далеко от вертухаев… Особенно на обратном пути.
Вся толпа, удерживаемая в русле Моникой и Маркизой, начала свой путь к свободе. Эмманюэль, бледнее обычного под маской, состоящей из синяков, все время оглядывалась. Она, возможно, переоценила свои силы. Наконец они вышли во двор, где их ожидал великолепный безоблачный день. Марианна устроилась на последней ступеньке, мадам Фантом немного постояла рядом, не спеша смешиваться с враждебной толпой.
— Как хорошо на солнышке! — сказала она, щурясь.
— Еще бы! — согласилась Марианна и закурила сигарету.
— Так или иначе, спасибо… Только благодаря тебе я набралась смелости, чтобы снова выйти. Хотела бы я быть такой сильной, как ты, но…
— Хватит болтать! Лучше радуйся хорошей погоде!
Эмманюэль немного отошла под пристальным взглядом Дельбек, неотступно следовавшим за ней. Даниэль не замедлил появиться. Замер в изумлении, заметив мадам Оберже во дворе.
— Даже не верится!
— Глаз с нее не спускайте на обратном пути, — посоветовала Марианна.
— Ты будешь меня учить моему ремеслу? — усмехнулся начальник.
— Ведь в прошлый раз вы блистали своим отсутствием!
— В тот раз возникли проблемы с координацией действий… Думаешь, Джованна и сегодня что-то предпримет?
— Вряд ли, но… Никогда не знаешь, чего ожидать от этих гадин…
— А ты как?
Она растоптала окурок, встала.
— Отлично!
Марианна понемногу приступила к утренней разминке. Повязку на колене закрепила как следует: не соскользнет. Ничего, что больно. Пробежала мимо ВМ, которая делала упражнения для брюшного пресса, дружески помахала ей рукой. Задела Гиену, которая валялась на земле, скорчила презрительную гримасу. Через несколько минут она уже никого не видела, даже не слышала голосов. Полностью сосредоточилась на дыхании, равномерном биении сердца, упругих сокращениях каждой мышцы. Она должна была подготовиться, восстановить физическую форму, снова стать непобедимым бойцом, каким всегда была. Это было нужно, чтобы сбежать от полицейских, выжить на свободе. Возможно, придется драться, бежать на пределе дыхания. Целыми днями обходиться без пищи, даже без воды. Она ускорила темп, чтобы вывести шлаки, скопившиеся в организме. Полная решимости игнорировать сигналы, которые посылала больная нога.
Но внезапно на пути встретилось препятствие, колено подогнулось, и она со всего размаху рухнула на асфальт. Это Джованна, улучив момент, подставила ногу.
Марианна, крича от боли, вцепилась в коленку. Та опять сместилась под неестественным углом: мука невыносимая.
Надзирательницы не сдвинулись с места. Заключенная упала: в их обязанности не входит ее поднимать. А Даниэль со двора ушел.
Марианна попыталась подняться, но от боли разноцветные звезды плясали перед глазами, а желудок подступал к губам. Джованна и ее верная свита наблюдали, донельзя довольные.
— О! Прости, Гревиль! — насмехалась Гиена. — Смотри, куда ставишь ноги!
Все захохотали. Марианна с наслаждением вцепилась бы ей в глотку, но в данный момент барахталась на асфальте, не в силах встать. Упала снова, ее чуть не вырвало.
Ну же, Марианна! Вставай, черт тебя дери!
Эмманюэль переживала, бессильная помочь. Она бы и хотела, да только ноги не несли ее по направлению к Джованне, которая все еще наслаждалась зрелищем.
И все же Марианна увидела протянутую к ней руку. Схватилась за нее, была поднята с земли и нашла плечо, чтобы опереться. ВМ пришла к ней на выручку. Странная тишина установилась во дворе. Улыбка сползла с лица Джованны: разве она могла предвидеть такую солидарность? Лучше не рисковать, вступая в конфликт с самой грозной заключенной всех французских тюрем. Марианна понемногу приходила в себя, найдя такую опору. ВМ решила удалиться, уводя с собой раненую, которая еле ковыляла и стонала при каждом шаге. Они остановились перед скамейкой, где сидели четыре женщины.
ВМ достаточно было просто бросить взгляд, как они тотчас же уступили место. Марианна смогла наконец сесть.
— Спасибо…
— Вывихнула колено?
— Ага! Черт, зверски болит!
Голос у нее все еще дрожал. ВМ подала ей бутылку воды. Потом они выкурили папиросу.
Боль понемногу утихала. Ее место понемногу занимала ненависть. Марианна не сводила с Джованны взгляда, в котором читалось убийство.
— Успокойся, — посоветовала ВМ.
— Я убью эту тварь!
— Говорю тебе, успокойся! Она только этого и ждет! Чтобы ты на нее напала… Ты одна, их десять человек. Вертухаи не станут вмешиваться в общую драку. Пока придет подкрепление, они из тебя котлету сделают…
— Я это знаю! Но я и десятерых уложу!
— На одной ноге? — насмешливо скривилась ВМ. — Давай-давай, не терпится посмотреть!
ВМ была права. Простого присутствия охранниц обычно бывало достаточно, чтобы предотвратить стычки между заключенными. Но в отдельных случаях потасовка могла закончиться смертельным исходом. Надзирательницам не рекомендовалось вмешиваться, чтобы и они ненароком не пострадали. Они просто должны были вызвать подкрепление, которое являлось не раньше чем через десять минут.
— О’кей, отложим до лучших времен! — заключила Марианна.
К ним подошла Эмманюэль:
— Я хотела тебе помочь, но…
— Вы правильно сделали, что держались поодаль, — заверила ВМ.
— Да, правильно! — пропыхтела Марианна, массируя коленную чашечку. — Но она дождется у меня, эта падаль!
Наконец явилась Дельбек:
— Хотите, отведу вас в санчасть, мадемуазель?
— Нет, не нужно! Мне чуть раньше требовалась помощь!
Моника удалилась, пожав плечами. Тут появился и Даниэль. Увидев Марианну, полулежащую на скамейке, понял, что во время его отсутствия что-то произошло. Справился у Моники, потом двинулся прямо к Джованне, которая встретила его невинной улыбкой:
— О! Добрый день, начальник!
— Довольна собой, полагаю? — сурово бросил он.
— Не знаю, о чем вы говорите, месье…
— Насколько я знаю, Марианна ничего тебе не сделала!
— А! Вы насчет нее! Но я тут не при чем! Я вытянула ногу, она споткнулась… Думаю, ей пора заказать очки!
Вся свора заржала. Даниэль схватил Джованну за руку, поднял с земли:
— Кончай издеваться надо мной, ясно?
— Не надо так нервничать, месье! Что вообще происходит?
— Мне не нравятся твои манеры!
— Не стоит так заводиться! Я прекрасно знаю, что Гревиль — ваша любимица, но тем не менее!
— Нет у меня здесь никаких любимиц. А вот ты в самом деле допрыгаешься!
— Мне очень жаль, начальник! Клянусь, я не хотела навредить вашей душеньке!
— Когда-нибудь ты мне заплатишь за все твои пакости! — прошипел он.
— О да, начальник! — сладострастно потянулась она. — Давайте, сделайте мне больно. Уверена, если это будете вы, я с ума сойду от восторга!
Девушки потешались вовсю, но Даниэль не смутился:
— Когда я займусь тобой, тебе это вряд ли понравится.
Джованна продолжала усмехаться. Даниэль развернулся, едва сдерживая гнев. Он себя чувствовал бессильным перед этой дрянью! С ней нужно было держать ухо востро. Один ложный шаг — и на него натравят целую армию адвокатов. Или того хуже: доставив ей неприятности, он подвергнет опасности свою жизнь, жизнь своих близких и своих надзирательниц. У нее безотказная поддержка на воле. Она, Гиена, неприкосновенна! Или почти. Ему удалось пару раз отправить ее в карцер, а однажды он влепил ей затрещину. Через три дня ему в почтовый ящик положили хорошенький маленький гробик. С именем его дочери в качестве эпитафии.
Он повернул к скамейке узнать, как Марианна.
