У его кровати имелись поручни. Справа на металлическом штативе была укреплена капельница с какой-то желтой жидкостью.
— Что это? — спросил Савидж.
— Парентеральное питание, — ответил врач. — Ведь вы находитесь здесь уже пять дней, а обычным способом мы вас кормить не могли.
— Пять дней? — Голова Савиджа пошла кругом.
Проясненное болью сознание воспринимало и другие факты.
Он обнаружил, что не только на голове у него была марлевая повязка, но и руки и ноги были в гипсе.
А врач — почему вдруг он сейчас заинтересовался внешностью врача? — лет сорока, блондин, с веснушками на щеках.
— Насколько я плох? — На лице Савиджа выступила испарина.
Врач заколебался.
— Ваши руки и ноги перебиты в нескольких местах. Вот почему мы ввели катетер. С закованными в гипс конечностями мы не смогли бы добраться до вен на руках.
— У меня голова в бинтах?..
— Основание черепа у вас сломано. С правой стороны четвертое, пятое и шестое ребра — тоже.
Савидж внезапно осознал, что его грудь стягивают тугие жгуты. Теперь ему стало ясно, почему затруднено дыхание и почему во время вдоха его пронизывает боль.
Начал действовать демерол. Мучительная боль несколько поутихла.
Но наркотик вместе с болью притупил и ясность мыслей. Нет! Слишком на многие вопросы он должен получить ответы!
Он силился сосредоточиться.
— Это самые страшные раны?
— Боюсь, что нет. У вас отбиты почки. Разрывы аппендикса и селезенки. Внутренние кровоизлияния. Пришлось оперировать.
Несмотря на все возрастающую тупость от демерола, Савидж понял, что через пенис в мочевой пузырь введен катетер, трубка от которого выкачивает мочу в контейнер, подвешенный где-то в изножье кровати.
— Остальные раны, слава Богу, совсем ерундовые, я имею в виду многочисленные поверхностные ушибы, — заключил врач.
— Другими словами, меня оттрахали и высушили.
— Прекрасно, что вы не утратили чувство юмора. Это верный признак выздоровления.
— Жаль, что должен сдерживаться и не смешить вас, — смеяться больно. — Савидж прочистил горло. — Так, значит, несчастный случай?
— Вы до сих пор не вспомнили? — нахмурился врач.
— Это все равно что пытаться разглядеть что-то сквозь туман. Некоторое время назад… Да, вспомнил. Я был на Багамах.
— Когда это было? — быстро спросил врач. — В каком месяце?
Савидж напряг память.
— В начале апреля.
— То есть примерно недели две назад. Можете ли вы вспомнить, как вас зовут?
Савидж чуть было вновь не впал в панику. Под каким же именем он работал в последний раз?
— Роджер Форсайт? Правильно или нет?
— Это имя значится на водительском удостоверении, которое обнаружено в вашем бумажнике. А адрес?
Савидж попытался сосредоточиться и вспомнил адрес, который был указан в водительском удостоверении: ферма в пригородах Александрии, штат Вирджиния. Ферма принадлежала Грэму, но была оформлена на имя вымышленного владельца. Грэм разрешал Савиджу и другим телохранителям, работавшим на него, пользоваться этим адресом.
Грэм? Сердце учащенно забилось. Да. Он отлично помнил Грэма.
Врач кивнул.
— Именно этот адрес значится в водительских правах. Номер телефона мы узнали по справочнику. Звоним не переставая. Но безуспешно. Вирджинская полиция даже посылала к вам на дом своего сотрудника, но дома никого не оказалось.
— И не могло оказаться. Я живу один.
— Есть у вас друзья, родственники, с которыми вам хотелось бы связаться?
Демерол затягивал Савиджа в липучую трясину. Он опасался, что напутает что-нибудь в своих ответах.
— Я не женат.
— Родители?
— Умерли. Сестер и братьев нет. — Глаза Савиджа начали слипаться. — А друзей я беспокоить не хочу.
— Ну, если вы в этом уверены…
— Да. Совершенно.
— Что ж, по крайней мере, ваши ответы соответствуют информации, содержащейся в ваших документах. Это свидетельствует о правильности моего прогноза — у вас кратковременная потеря памяти. Это очень часто случается после черепной травмы, хотя и не всегда.
Савидж отчаянно боролся с заволакивающим сознание туманом.
— Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что за несчастный случай со мной произошел?
— Вы помните «Мэдфорд-Гэпский Горный Приют»?
Несмотря на одолевшую Савиджа дремоту, он вдруг вспомнил.
— Мэдфорд-Гэп? Ну конечно. Отель. Странный…
— Отлично. Значит, вы все-таки вспоминаете. — Доктор Хамилтон подошел ближе. — Вы там гостили и однажды отправились на прогулку…
Савидж помнил, что все было именно так.
— И упали с обрыва.
— Что?!
— Хозяин отеля упорно повторял, что в том месте выставлен щит с надписью: «Только для тренированных скалолазов». А вы игнорировали это предупреждение и продолжили путь по опасному маршруту. Видимо, ваша нога соскользнула с ледового покрытия. Если бы не уступ на глубине в тридцать футов от вершины скалы, вы оказались бы на дне ущелья глубиной в тысячу футов. Так что вам еще повезло. Когда вы не вернулись в отель к обеду, был организован поиск. Перед закатом вас удалось найти и, таким образом, спасти. Иначе вы умерли бы от гипотермии и полной потери крови.
Лицо врача скрылось за туманной дымкой.
Между тем Савидж упорно старался придать ясность мыслям и зрению.
— Упал с…? Но ведь это не…?! — В панической смятенности чувств он все-таки понял, что это неправда, что с ним произошло нечто более страшное. Кровь. В его меркнущем сознании возникло видение хлещущей фонтаном крови.
Сверкание острого, как бритва, меча. Потом что-то упало.
И он впал в забытье.
Тело Камити, разрубленное пополам. Из обезглавленного тела Акиры фонтаном хлещет кровь. Голова шмякается на пол и, откатившись, встает на обрубок шеи перед Савиджем.
Акира смотрит на него, моргая глазами.
Савидж с криком проснулся.
Все его тело, даже под бинтами и гипсом, взмокло от пота.
В палату вбежала испуганная медсестра.
— Мистер Форсайт? С вами все в порядке? — Она быстро проверила его пульс и давление. — Вы встревожены. Я введу дополнительную порцию демерола.
— Нет.
— Что?
— Я не хочу находиться под действием наркотиков.
— Но таковы указания доктора Хамилтона. — Она выглядела взволнованной. — Я обязана ввести вам демерол.
— Нет. Объясните ему, что мое сознание должно быть абсолютно ясным. Скажите, что демерол затуманивает мне память. И еще, что я начинаю…
— Да, мистер Форсайт? — В палату зашел блондинистый доктор.
— Что же вы начинаете?
— Вспоминать.
— О вашем несчастном случае?
— Да, — солгал Савидж. Инстинкты, присущие телохранителю, подсказали: говори лишь то, чего от тебя ожидают. — Хозяин отеля был прав. Ступени, ведущие вниз по крутому склону, мог одолеть только классный скалолаз — это было написано на щите черным по белому. Когда-то я был неплохим альпинистом. Мне неприятно об этом говорить, но, похоже, я был слишком самонадеян. Попытался спуститься по обледенелой скале. Потерял равновесие. И…
— Упали.
— У меня было такое чувство, будто этот уступ старается меня ударить.
Доктор Хамилтон скорчил снисходительную гримасу.
— Переоценка собственных возможностей, достойная сожаления. Но, по крайней мере, вы остались в живых.
— Он не хочет, чтобы ему вводили демерол, — сказала медсестра.
— Да ну? — Доктор Хамилтон был явно озабочен. — Это необходимо для вашего же блага, мистер Форсайт. Без обезболивающего…
— Я буду сильно страдать. Это ясно. Но от демерола у меня мозги затуманиваются. А мне кажется, что это наихудшее из всего, что только можно себе представить.
— Как я понимаю, вам необходимо восстановить в памяти события, предшествовавшие несчастному случаю. Но, зная характер ваших травм, я представляю себе, какую боль…
— Я испытываю, когда пройдет действие демерола? — Савиджу хотелось добавить: и я смогу использовать преимущества своей профессии. Но, чувствуя, как нарастает боль, он сказал: — Я предлагаю компромисс. Полдозы. Посмотрим, как я это перенесу. Ведь добавить всегда можно.
— Пациент торгуется с врачом? Я не привык… — Глаза доктора Хамилтона злобно сверкнули. — Ладно, поглядим, как вы справитесь с болью. Если мое предположение окажется верным…
— Я — гуттаперчевый мальчик.
— Я в этом не сомневаюсь. Ну, если вы настроены так решительно, может, слегка подзаправитесь?
— Крекеры и куриный бульон.
— Именно это я и хотел вам предложить.
— Если я удержу пищу в желудке, то отпадет надобность в катетере.
— Совершенно верно. Моим следующим шагом будет отмена капельницы.
