светом экранов. Если Сончжун знал о системе наблюдения и все равно распространял здесь наркотики, значит, у него были на это причины. Но какие?
– Собираешь на них компромат?
– Может быть. Вдруг пригодится. Это страховка.
– Страховка? – Кэчжин хмыкнул. – Ты сам в кадре. И ты же их накачал. Это не страховка, это петля на собственной шее.
– Да ладно тебе, я ж не сам продавал. И потом, полиция этим даже не заинтересуется.
Сончжун лениво пожал плечами.
Кэчжин не понимал. Богатеньким мальчишкам с хорошими связями, таким как Сончжун, нет нужды марать руки в грязи.
– Зачем так заморачиваться?
Сончжун лениво поднялся.
Только теперь Кэчжин заметил, что они почти одного роста. В Сончжуне появилось что-то внушительное, отчего Кэчжин невольно напрягся, хотя сам Сончжун стоял расслабленно, засунув руки в карманы, и смотрел прямо в глаза. Даже улыбался.
– Знаешь, к жизни в Корее оказалось непросто привыкнуть. Но если среда не подходит – почему бы не поменять ее?
Кэчжин не понимал, как распространение наркотиков и сбор всякого сброда может изменить среду. Но, похоже, Сончжун и не собирался ничего объяснять. Теперь, когда Кэчжин обо всем узнал, закрыть на это глаза не получится. Если он должен защищать Сончжуна, значит, должен не дать ему вляпался в неприятности.
– Если депутат Пак узнает…
– Если он узнает, то спросит, как до такого дошло. И первым делом возьмется за тебя.
Тэхван души не чаял в своем единственном сыне. Снисходительность к нему не знала границ. В его глазах Сончжун не мог по-настоящему ошибаться. Даже когда Сончжун делал что-то из рук вон выходящее, Тэхван прежде всего спрашивал с тех, кто был рядом, обвиняя их в недосмотре.
И Кэчжин знал это лучше всех.
Вся теневая деятельность в Ённаме проходила через Кэчжина. Если об этой ситуации всплывет хоть слово, в первую очередь отвечать придется ему.
Кэчжин значился помощником лишь номинально, но занимался совсем не тем, чем остальные. С самого начала он принадлежал другой структуре, но влияние Тэхвана на организацию было настолько велико, что в случае чего его гнев обрушился бы и на него.
После того как глава организации, который удерживал баланс сил с Тэхваном, неожиданно скончался из-за неизвестного вируса, Тэхван начал обращаться с членами группы как с личными лакеями. Без преемника сплоченная группа, ранее сосредоточенная вокруг своего лидера, теперь оказывалась марионеткой в его руках. Он постепенно занимал позицию главы, перекраивая правила под себя.
Кэчжин с трудом мог отделаться от мысли, что его опасения были более чем оправданы.
Наблюдая, как тот потирает виски, пытаясь унять головную боль, Сончжун заговорил неожиданно мягким тоном:
– Давай оставим это между нами. Я все тут прикрою. Но есть ребята, у которых уже начинается ломка. Если перекрыть им все разом, они могут устроить ненужные проблемы, понимаешь? Так что… просто позволь мне разобраться с этим самому. Постепенно. Просто молчи, пока я все не улажу, ладно?
Говорил он гладко, скользко, но доля правды в его словах была. Кэчжин понимал, что если лишить наркоманов дозы, то последствия будут непредсказуемыми. Они могли обезуметь настолько, что устроят беспорядки или начнут сдавать всех и вся. Кэчжин вырос с матерью-алкоголичкой и слишком хорошо знал, что зависимость может довести человека до крайности.
В итоге он пошел с Сончжуном на сделку. Условий было всего три:
1. Закончить эти сборища в течение трех месяцев.
2. Если приезжаешь в особняк, то только вместе с Кэчжином.
3. В 23:00, что бы ни случилось, покинуть особняк и вернуться домой.
Кэчжин считал, что условия не такие уж сложные. И действительно, Сончжун ни разу не нарушил второй и третий пункты. Но сегодня – ровно три месяца спустя – он все еще не покинул виллу, хотя время давно перевалило за одиннадцать. Кэчжин вышел из машины и пересек покрытую гравием парковку. Раз Сончжун не вышел в назначенное время, выбора не оставалось – придется вытаскивать его самому. Черт возьми, если бы он только не задремал в машине…
Посмотрев на часы, Кэчжин вставил в замок мастер-ключ и вошел внутрь. За три месяца обстановка почти не изменилась. Те же лица плюс несколько новых. Все это говорило лишь об одном – Сончжун не собирался сворачивать свои «мероприятия». Все это время он лишь повторял: я разберусь, я все контролирую. А в итоге даже собственных слов сдержать не смог.
Кэчжин раздраженно выдохнул и направился вниз, в комнату управления. На лестнице он вдруг замер. По ступеням тянулась цепочка пятен – темно-красных, липких.
Кровь.
Может, вино?
На всякий случай Кэчжин опустился на корточки, коснулся пятна пальцем и поднес ко рту. Металлический привкус подтвердил догадку, и Кэчжин, не раздумывая, бросился вниз. Дверь в подвал, которая всегда была заперта, и секретный проход к серверной – обе были открыты настежь. Капли крови вели прямо туда. Это точно была кровь Сончжуна.
Кэчжин не раз говорил ему: оставаться трезвым в подобной обстановке – верный способ привлечь лишнее внимание и нарваться на неприятности. Вдруг кто-то из «гостей» обнаружил серверную? Осознал, что за ними велась запись, и попытался избавиться от доказательств?
Он резко повернулся к мониторам. Половина экранов не горела – камеры были отключены. Он быстро проверил архив на компьютере – все записи на месте. Нападавший знал про серверную, но не стер записи? Странно.
Но сейчас не время разбираться. Главное – найти Сончжуна. Открытая серверная, следы крови, ведущие к лестнице, отключенные камеры… Все указывало на то, что на Сончжуна напали и, скорее всего, забрали с собой. Забрали… куда? Кэчжин развернулся и, перепрыгивая через ступеньки, бросился вверх по лестнице.
Выскочив из виллы, он сразу же глянул в сторону своей машины. Машина стояла прямо перед въездом на парковку. На приборной панели моргала синяя лампочка – регистратор работал.
Глава 7
Синий тюремный автобус застрял в утренней пробке.
Сокхи сидела у окна, безразлично глядя сквозь темную тонировку. Машины медленно двигались по дороге, проплывая перед глазами, но она ничего не видела. Сокхи думала о неожиданном осложнении. Она предусмотрел все возможные сценарии, но никак не ожидала, что вмешается он.
Сокхи следила за Суён. С тех пор как та вернулась в Корею после долгих лет жизни за границей, Сокхи ни разу не выпускала ее из виду и, насколько она знала, Суён с ним никогда не встречалась. По крайней мере, до ее ареста.
Когда Суён поддалась на провокацию и загадки стали достоянием общественности, Сокхи даже не допускала мысли, что он даст о себе
