которое оставила ей Ёнчжи.
А также первым, которое оставила Сокхи.
Глава 6
Открыв глаза, Кэчжин почувствовал ноющую головную боль. Вокруг стояла кромешная тьма. Запах мятного ароматизатора и ощущение тесного замкнутого пространства сразу подсказали, где он находится: в своей машине.
Он несколько раз моргнул, чтобы прогнать сонливость, приподнялся и поднял спинку водительского сиденья, которое было полностью откинуто назад. Глубоко вздохнул, опустил взгляд – красные цифры на приборной панели показывали 23:28.
Было уже далеко за одиннадцать, и то, что он до сих пор сидит в одиночестве, говорило лишь об одном – этот ублюдок снова его продинамил.
Кэчжин выбрался из машины и медленно направился в сторону холма, где стояла вилла.
Раньше о ней знали лишь единицы, но год назад она оказалась в центре громкого коррупционного скандала. Один из депутатов покончил с собой, выбросившись из окна. Выяснилось, что взятки он брал здесь, и репортеры облепили окрестности, как мухи. Потом виллу переделали под место для тайных встреч. Потратили миллионы на интерьер, а потом так ни разу и не воспользовались.
Как и все прочее дерьмо, творящееся в Ённаме, этот особняк тоже был под его контролем.
За пять лет он поднялся с рядового аналитика до главы мониторинговой группы, следующие три года потратил на то, чтобы укрепить свои позиции. В мире, где информация значит больше, чем власть, его работа требовала абсолютного контроля и безупречной осведомленности. И Кэчжин справлялся настолько хорошо, что по Ённаму уже ходили слухи, будто его готовят на роль следующего лидера.
Но даже он целых четыре месяца не догадывался, что Сончжун регулярно бывает здесь. А это означало, что его люди, его глаза и уши, расставленные по всему Ённаму, оказались бесполезны против Сончжуна.
В организации каждый знал Сончжуна в лицо – иначе быть не могло. Эта безымянная структура, уже два десятилетия поддерживающая порядок в Ённаме, была крепко связана с Тэхваном. А Сончжун – его сын. Человек, которого им велено охранять.
Тот факт, что никто не знал о его визитах сюда, означал лишь одно – Сончжун затыкал рот тем, кто что-то замечал.
Кэчжин не сомневался, что Сончжун на такое способен. Он до сих пор отчетливо помнил его в детстве.
В те годы организация уже тесно сотрудничала с Тэхваном, а сам Кэчжин был всего лишь студентом, получавшим негласную поддержку со стороны структуры. Взамен ему приходилось выполнять определенные поручения, и одним из них стала охрана маленького Сончжуна. Решение приняли внезапно – в городе участились случаи похищения детей, и охрана сына Тэхвана вдруг превратилась в первостепенную задачу.
Сончжуну тогда было всего шесть, но даже в этом возрасте за его смышленостью скрывалась жестокость. Он притворялся, будто привязан к Кэчжину, звал его «братом», но только на глазах у других.
С самого детства он безошибочно чувствовал, перед кем нужно выслуживаться, а кто, наоборот, должен выслуживаться перед ним. И Кэчжин с самого начала оказался во второй категории.
И Сончжун этим пользовался. Просил о небольших «одолжениях», но стоило вслушаться в их суть, и становилось ясно: мальчишка проверяет границы дозволенного. Некоторые из его капризов были по-настоящему опасными. И когда Кэчжин в попытках угодить заходил слишком далеко, получал травмы или вляпывался в неприятности, Сончжун делал вид, что не имеет к этому никакого отношения. Если же Кэчжин ошибался, ребенок не забывал. Позже он умело использовал эти промахи как инструмент давления – не в открытую, а осторожно, незаметно, намеками. И это – шестилетний мальчишка.
С годами Сончжун наверняка стал еще расчетливее. Узнав, что он вернулся в страну, Кэчжин даже не подумал с ним встретиться. Они никогда не были особенно близки, нужды в этом не было. Да и сомневался он, что Сончжун вообще его помнит.
То, что Сончжун регулярно наведывается в эту давно заброшенную виллу, Кэчжин выяснил три месяца назад.
Оказалось, он бывал здесь с прошлой зимы. Если бы дело ограничивалось вечеринками с девушками и выпивкой, это бы его не удивило. Несмотря на то что Сончжун еще учился в школе, такое поведение для подростка его круга было не редкостью и вполне укладывалось в рамки подросткового бунта. Однако то, что происходило здесь, выходило далеко за границы простых развлечений.
На вилле были мужчины старше его самого. Все пьяные, обдолбанные, потерявшие связь с реальностью. Из одной из комнат раздавался плач девушки, из другой – истерический смех и крики.
В главном зале вращались тускло-синие огни, но музыка не играла. Люди валялись кто где – на столах, диванах, креслах.
Кэчжин не стал искать Сончжуна по этажам и сразу спустился в подвал. За винным погребом скрывалась комната управления – центр видеонаблюдения и контроля за всем особняком. Достаточно было заглянуть в мониторы, чтобы сразу понять, где он.
Но один вопрос не давал покоя.
Как? Как Сончжун это устроил? Как вообще заполучил ключи от этого дома?
С семи лет он жил в Штатах и вернулся в Корею меньше года назад. Официально вилла принадлежала совсем другому человеку, но в действительности хозяином был Тэхван. И как, черт возьми, Сончжун об этом узнал?
Более того, Сончжун уже занял комнату управления. Когда Кэчжин распахнул дверь, тот даже не вздрогнул. Спокойно сидел в кресле, покачиваясь, и, улыбаясь, посмотрел на него снизу вверх. В отличие от тех, кто валялся наверху, взгляд его был ясным.
Узнал сразу. И приветствовал чересчур дружелюбно.
– Брат Кэчжин? Ах, точно, теперь ты менеджер. Впечатляет.
Если бы он валялся там, в этом хаосе, Кэчжин, возможно, не стал бы вмешиваться. Но тот факт, что Сончжун собрал этих людей, дал им возможность творить, что вздумается, а сам при этом отсиживался в комнате наблюдения, явно указывал на нечто большее. Кэчжин еще не успел задать ни одного вопроса, как Сончжун снова заговорил:
– Они на удивление легко ведутся.
Голос легкий, беспечный. Ни капли страха, ни тени вины. Кэчжин едва сдержался, чтобы не усмехнуться – эта наглость впечатляла, – и задал единственный вопрос, который волновал его больше всего:
– Чем ты их заманил?
Вместо ответа Сончжун протянул руку. На его ладони, мягкой, без единой мозоли, лежал крошечный пакетик.
Кэчжин взял его, поднес к глазам. Внутри – крошечная плоская таблетка, меньше половины ногтя. Он недоверчиво перевел взгляд на Сончжуна.
– Просто барыжишь? Здесь?
– Это не все, – усмехнулся и развернулся обратно к мониторам. Крепко сжимая спинку кресла, Кэчжин смотрел не на экраны – их содержимое и так было понятно, – а на его голову, слабо подсвеченную голубоватым
