тот скользнул в сторону двустороннего зеркала.
– Сегодня за стеклом никого нет. Никто нас не слышит. Поэтому скажите: что вы собираетесь сделать? Почему вас нужно остановить?
После долгой паузы Сокхи наконец заговорила:
– Если нас действительно никто не слышит… Тогда я и правда могу вам это сказать, профессор.
В следующее мгновение Сокхи вскинула руку, схватила Суён за затылок и, не давая опомниться, дернула на себя. Казалось, она собирается впечатать ее лбом в стол, но остановилась в самый последний миг – буквально в миллиметре от твердой поверхности. Горячее дыхание опалило ухо, Суён почувствовала, как по спине пробежал холодок, и невольно дернулась, пытаясь вырваться.
Сокхи прошептала почти неслышно:
– Вы правы. Были те, кто разгадал мой сигнал… потому что я заранее объяснила, как это сделать. И один из этих людей находится рядом с вами, профессор.
Рядом?
Суён застыла. По телу пробежал озноб, дурное предчувствие стянуло грудь тугим узлом.
Сокхи продолжила тем же тягучим, почти ласковым тоном:
– Профессор Сим Суён… Два года назад вы приехали в Корею после смерти матери, чтобы уладить ее дела. Все это время вы воспитывали дочь в одиночку, без мужа… Вы настолько заняты, что даже не знаете, с кем она встречается и чем занимается.
Суён не понимала, о чем она говорит. Или не хотела понимать. Но тело осознало услышанное быстрее, чем разум. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Суён попыталась посмотреть на Сокхи. Глаза покраснели от прилива крови.
«Вы настолько заняты, что даже не знаете, с кем она встречается и чем занимается».
Эти слова гулко отдавались в голове в такт стремительно учащающемуся сердцебиению.
Сокхи нанесла завершающий удар:
– Знаете ли вы, где Ёнчжи сейчас?
Как только хватка на затылке ослабла, Суён с силой отпрянула назад, словно ее отбросило пружиной. В голове осталась только одна мысль – Ёнчжи. Дрожащими руками она открыла сумочку и вытащила телефон. Пальцы не слушались. Она ощущала взгляд Сокхи, и от этого по телу пробежала мелкая дрожь. Не выдержав, Суён рванула к двери и распахнула ее. Дежуривший у стены полицейский шагнул вперед, но она молча сунула ему ключ от комнаты наблюдения и, не теряя ни секунды, бросилась прочь.
В трубке раздавались бесконечные гудки.
«Были те, кто разгадал мой сигнал… потому что я заранее объяснила, как это сделать».
Неужели речь шла о Ёнчжи?
Бред. Ёнчжи всего лишь школьница. Ее жизнь состоит из учебы и дополнительных занятий. Никаких загадок, никаких тайн. Как она вообще может быть замешана?
В голове шумело, будто кто-то ударил по затылку. Мысли путались.
Сокхи… могла ли она каким-то образом выйти на Ёнчжи? Нет. Это бред какой-то. Зачем ей шестнадцатилетняя девочка?
Но Сокхи знает ее имя.
Если знает имя, значит, могла добраться до Ёнчжи. Но зачем?
Суён глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.
Сейчас главное – найти Ёнчжи.
Глава 5
Суён снова и снова набирала номер Ёнчжи, но та не отвечала. Уроки давно закончились, и к семи вечера дочь должна была быть на курсах по подготовке к экзаменам. Но ее не было и там.
Суён обошла все места, где могла находиться дочь, – школу, спортплощадку, кафе и закусочные неподалеку от академии, куда та иногда заходила после занятий. Позвонила подругам Ёнчжи, но никто не видел ее после уроков.
Даже уведомлений о списаниях с карты не было. Обычно примерно с половины шестого до половины девятого Суён приходили оповещения о тратах Ёнчжи в кафе, но сегодня – ничего. К девяти вечера от нее по-прежнему не было никаких вестей.
Все указывало на то, что она сбежала. Но идти в полицию было нельзя.
Если Сокхи и Ёнчжи действительно знакомы, если все обстояло именно так, как сказал Чинхо… Если Сокхи отдала какой-то приказ, и Ёнчжи ему последовала… то это означало, что дочь могла оказаться втянутой в преступление. Звучало бредово, но Суён не могла отделаться от ощущения, что это может быть правдой. Именно поэтому она не могла обратиться в полицию.
Домой Суён вернулась только к десяти. Она несколько раз обошла знакомые места, но в конечном итоге пришла к пугающему осознанию: она понятия не имеет, куда могла подеваться ее дочь.
Открыв входную дверь, Суён все еще надеялась, что Ёнчжи просто ждет ее дома.
Но дома никого не было.
Зайдя в комнату дочери, она медленно осмотрелась. Все вокруг было в оттенках синего – ее любимого цвета. Мебель, постельное белье, канцелярия, тетради. Суён никогда не могла игнорировать значение этого цвета. Грусть. Тревога. Внутренний конфликт. Особенно – проблемы с матерью. Но дело было не в том, что Суён не любила дочь. Во время обучения Суён проходила курс саморефлексии, и первой темой для самоанализа стала именно эта. Она узнала о беременности в чужой стране, куда сбежала от прошлого. В ту минуту, когда тест показал две полоски, ее захлестнуло отторжение. Мысль о том, что в ее теле растет кто-то чужой, вызывала озноб. Мысль о том, что ей придется растить ребенка, зачатого в насилии, вызывала ужас.
Первым же делом Суён начала искать информацию о медикаментозном и хирургическом аборте. Но сразу сделать ничего не смогла – не хватало денег. Если бы беременность наступила в результате официально зарегистрированного изнасилования, медикаменты можно было бы получить легально и значительно дешевле, но… не в ее случае.
После нападения прошло несколько недель, доказательств насилия не осталось. Все случилось в Корее, и американская полиция не могла ни начать расследование, ни признать случившееся изнасилованием. Раз таблетки не вариант, Суён рассматривала операцию.
Но если уж делать аборт, то лучше в Корее. Вот только денег на билет домой у нее не было. К тому же семестр уже начался, обучение было оплачено, и вернуть деньги она не могла.
Тогда Суён обратилась за помощью к матери, попросив сохранить все в тайне от отца. Но в ответ услышала яростную тираду.
– Мы отправили тебя за границу учиться, а не позорить семью! – кричал отец. – Даже не думай возвращаться в Корею!
Суён ожидала подобной реакции от отца, но предательство матери стало для нее настоящим ударом.
– Может, лучше роди и сразу отдай на усыновление? Говорят, в Америке с этим проще, чем у нас.
С тех пор Суён начала всерьез задумываться о самоубийстве. Она чувствовала, будто висит над пропастью, отчаянно цепляясь за край, но зная, что однажды все равно сорвется. «Просто отпусти, – думала она. – Это так тяжело… Разве не легче просто отпустить и
