Острая боль чуть выше ключицы. Фрэнк ее укусил.
— Прекрати! Ты больной…
Марианна не узнавала его лица. Или скорее открывала то, о чем давно догадывалась. Другое лицо.
Да, он больной. А она будет лекарством.
Не сбежать ли, мелькнула мысль, но все вокруг расплывалось в тумане. Осоловевшая, она положила голову ему на плечо.
Он ввел мне парализующий яд. Это непоправимо. Так делают пауки перед тем, как пожрать живьем свою жертву. Может, он собирается меня убить? Разрезать на кусочки… Может, он вовсе и не коп; может, он серийный убийца… Может, все это просто сон… Или кошмар.
— Фрэнк? Фрэнк!
Марианна его звала на помощь, в то время как именно он мучил ее. Его она держала в объятиях.
— Марианна… Не бойся…
Он чередовал жар и холод со сноровкой мага. Боль и наслаждение так быстро сменяли друг друга, что в конце концов смешивались. Толчки достигали мозга, она чуть не теряла сознание. Но чем же он терзает меня? У него что, клинки вместо пальцев?
Марианна уже ничем и никем не владела. Ни собой, ни им. Блеснул металл. Нож?
— Пришел твой последний час, Марианна… — прошептала она.
Легкое облачко страха. Ничего существенного.
— Нет, Марианна, — шепнул он ей на ухо, — это продлится не дольше часа…
Голос дьявола собственной персоной. На пике терзаний она издавала крики, которые он заглушал, прикрывая ей рот рукой. Но боль всегда было можно стерпеть. Ее тут же сменяли стрелы наслаждения, пронзавшие тело насквозь… Пока наконец он не завершил свои жестокие игры. Марианна вцепилась в него, вонзила когти в спину, клыки в плоть. Ее черед терзать. Все было до того невероятно, что она молилась: только бы это не прекращалось никогда. Но это так просто не кончится… Нужно освобождение. Взрывной финал. Она почувствовала, как отрывается от земли, стоит на самой вершине узкого пика. Издала вопль, который никто не услышал. Голосовые связки обрезаны. В мозгу заряд динамита. Она уже не более чем ненужная вещь, тряпичная кукла.
Фрэнк обхватил ее, довольствуясь тем, что крепко прижимал к себе. И она не желала ничего другого. Ей понадобилось неизмеримое количество времени, чтобы приземлиться…
— Черт, — прошептала она, — это было по-настоящему здорово…
Марианна слышала его смех. Издалека, словно с другого берега огромного озера. Хотя он всегда был тут, соприкасался с ней. Накапливал силы. Чтобы начать снова.
Она открыла глаза, когда и заря открыла объятия, чтобы заключить в них ночь. Увидела первым делом зеленые кристаллы. Шесть часов. Потом — серебряную цепочку. Вокруг запястья, которое она сжимала в ладонях. Она лежала на боку. Он — тоже, прижавшись к ней со спины. Его размеренное дыхание ласкало ей затылок.
Она попыталась расставить все по местам в голове и в теле. Внутренняя перестановка мебели. Марианна улыбнулась. Сжала покрепче руку Фрэнка, спящего. Здесь, с ней. Прижавшись к ней. Было приятно.
Она снова закрыла глаза. Легкое жжение. Покалывание. Непонятно откуда взявшаяся боль трепала утомленное тело.
Марианна снова заснула. Погрузилась в странный сон, в самое сердце пустыни. Необъятный простор кружил голову. Огромное солнце опаляло кожу.
Фрэнк чуть приподнялся посмотреть, который час. Половина седьмого. Он прикоснулся губами к ее плечу. С нежностью заскользил по спине, бережно обходя мелкие ранки. Осторожными движениями выпутался, не разбудив ее. Натянул джинсы, прошел в ванную, потом выкурил сигарету перед окном, завороженный сиянием утра. Вернулся, сел напротив кровати, прислонившись к стене, лелея Марианну полным нежности взглядом. Немного грустным. Чуть-чуть виноватым.
Она наконец проснулась. Почувствовала, что в постели совсем одна. Но тут же заметила Фрэнка, порадовалась, что тот не удрал тайком, как вор.
Он улыбнулся, устремился к ней и ее поцеловал:
— Прости меня, Марианна…
— За что?
Он не ответил, исчез со скоростью света.
Марианна потянулась, скривилась, пытаясь разогнуть упрямое колено. Откинула простыни. И остолбенела. На ногах, на животе…
Всюду крошечные кровоподтеки. Синеватые следы на коже. Будто ее ласкал дикий зверь.
* * *
Жюстина затворила за собой дверь. Было еще очень рано, но она не хотела терять ни секунды своего отдыха, уик-энда за городом, у друзей. В программе чистый воздух и прогулки по лесу. Это поможет ненадолго забыть о решетках, о растущей тревоге за Даниэля, томящегося в глухом застенке арестного дома.
Она вышла из квартиры, забросила походный рюкзачок в свою колымагу.
В почтовый ящик заглядывать не стала. Почтальон еще не приходил.
* * *
Капитан постучал, перед тем как войти. Изумился, увидев Марианну у окна. Гуляющую на свободе.
— Ты почему не прикована?
— Подарок от комиссара! Кстати, большое спасибо за сигареты…
Фрэнк был не идиот. Он предпочел отправить с завтраком своего подручного. И исхитрился сделать так, чтобы синяки не бросались в глаза. Их скрывала одежда. Руки и лицо он пощадил. Зато с неистовством обрушился на живот, спину, ноги.
— Круассаны, супер! Сегодня праздник?
— Нет, просто суббота… Что это у тебя там?
Футболка немного сползла с ее плеча, частично обнажив след от укуса.
— Ничего, — отмахнулась Марианна, пряча рану.
Лоран не стал настаивать. Глянул на изголовье. Жгут, шприц, ложка.
— У тебя был кризис?
— Да, ночью. Фрэнк принес все, что нужно. На этот раз я получила порошок вовремя.
Лоран привольно расположился на кровати:
— Жду, пока ты кончишь лопать, чтобы тебя приковать. Приказ шефа, принцесса!
Она набросилась на еду. Выпила обезболивающее. Коленка начинала поправляться. Опухоль спадала.
— Я бы хотела знать… Это будет когда? То есть… Мне бы хотелось подготовиться… психологически.
Он язвительно засмеялся:
— Подготовиться психологически? Будет это во вторник или в пятницу — разницы никакой. Я, милочка, и сам не знаю. Ждем приказа…
Марианна поела не торопясь. Потом Лоран забрал поднос и закрепил наручник у нее на запястье.
— Ну, не порть себе кровь, — сказал он.
Оставшись одна, Марианна решила еще поспать. Подумала о Даниэле. Чувство вины пронзило ее насквозь. Стыд буквально прилипал к коже.
Но что на меня нашло? Почему я переспала с типом, которого ненавижу? С психически больным к тому же! Эти раны тебе в наказание.
У меня, наверное, не все дома, а как иначе… Я совсем помешанная… Помешанная? А он? Он не помешанный? Чем он оставил на мне все эти следы? Что-то было у него в руке… Не нож, порезов нет… Мать твою, что это было?
Марианна расплакалась, крепко сжимая подушку. Он больше никогда не прикоснется ко мне, любовь моя. Я тебе обещаю. Это дурь виновата. В нее подмешали что-то. Этой ночью я была не я. Больше никогда, любовь моя… Я прошу у тебя прощения.
Марианна утешилась, мирно задремала. Проснулась послушать скорый, раскаляющий рельсы по ту сторону стены… Вскоре она сама будет в числе пассажиров такого вот поезда. И они отыщут друг друга.
Она пустилась в плавание. Как тогда, в камере. По реке, где кувшинками расцветали мечты, а кошмары таились на дне, как утопленники. Шансов нет, выпал несчастливый номер.
Марианна снова, еще раз вернулась в зал суда.
Приговор обрушивается на нее, как удар молнии. Пожизненное, с правом досрочного освобождения только по истечении двадцати двух лет. Ее убивают, без всякой жалости, и заколачивают крышку гроба. Оставляют несколько дырочек, чтобы дышать. На двадцать два года. А ей и двадцати нет…
…Она повернулась на другой бок. Будто перевернула страницу.
Зачем думать об этом теперь, когда она вышла из тюрьмы? Вышла из тюрьмы, неужели? И какой ценой?
Другие образы стали проходить перед ней. Куда более красивые. Хотя происходило все в карцере, в глубинах дисциплинарного блока…
Понедельник, 11 июля
Каков трус! Даже не решается снова ступить ногой в мою комнату!
