Она двинулась дальше, среди полей и лесов. Сквозь ночь. Веки с каждой минутой становились все тяжелее. Марианна включила радио, перешла на другую станцию. Попалась реклама, которая ее раздражала. Но хотя бы не давала заснуть. Мир сильно изменился за четыре года… Стал еще агрессивнее. Неужели людям действительно нужны все эти вещи? Разве им не хватает свободы?
Новости, повтор девятичасового выпуска. Марианна невольно прислушалась.
Силы правопорядка по-прежнему преследуют Марианну де Гревиль… Убив прошлой ночью прокурора Обера в его особняке, эта молодая особа утром застрелила судью Надин Форестье в ее кабинете во Дворце правосудия города П. Взяв в заложницы секретаря судьи, скрылась с места преступления. Позже хладнокровно расправилась с заложницей неподалеку от Сент-М.-на-Л…
Марианна резко нажала на тормоза. Машину занесло, отбросило к обочине, затем она закрутилась, пока не застыла поперек дороги…
Предположительно, мотивом явилась месть… Несмотря на развернутый план-перехват… Глава государства… все средства… преступница, которая… к пожизненному заключению за несколько убийств…
Марианна выключила радио. Уставилась на свет фар, пронизывающих темноту.
Кларисса… Взгляд упал на очки, которые Марианна сберегла, думая, что когда-нибудь позже как-нибудь их вернет. Даже слез уже не было. Лицо оставалось сухим. Мучительно сухим.
Марианна вцепилась в руль. Надавила на акселератор. В ярости. Этот мерзавец ее убил. Фрэнк, мерзавец, убил ее! А виновной считают меня!
Она поглощала километры, даже не замечая. Пока мотор не издал последний предсмертный хрип. Бензин кончился. Ей удалось отогнать машину к обочине. С минуту она стояла неподвижно. Дальше придется пешком. Выбора не было. Но и силы на исходе.
Марианна обратилась к своим скрытым ресурсам. Взывала о помощи. Обрела ее в голубых глазах. Даниэль был здесь, рядом, как всегда, верный. Улыбался ей. Она представила себе, что лежит в его объятиях, где ей бывало так хорошо, когда все складывалось как нельзя хуже. Услышала его глубокий голос: как он ее утешает, как шепчет на ухо ласковые слова. Слова любви.
Она улыбалась посреди одиночества. Потому что он был рядом. Потому что был кто-то, для кого она что-то значила. Кто-то, кто думал о ней, тянулся к ней сердцем.
Я должна закончить. Отвезти досье этим поганым копам. В конце концов, что мне за дело до Клариссы? Я совсем и не знала ее. Она когда-либо переживала из-за меня? Было ли ей больно, когда охранники меня мучили? Насиловали? Забудь о ней. Ты не должна нести этот груз. Подумай о себе, подумай о Даниэле. Вот единственный человек в мире, который что-то значит…
Марианна решила завершить миссию. Со стоном боли натянула куртку. Выпила несколько глотков воды. Вложила пистолет в кобуру, прихватила сигареты, фонарик, платки. Открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья, чтобы забрать досье Шарона, от сотрясения соскользнувшее на пол. Потихоньку нагнулась, пошарила под сиденьем, вытащила драгоценную добычу. Лиловую папку. А вместе с ней газету.
Там, на первой странице… Нежная улыбка появилась на ее губах, несмотря на стреляющую боль. Она улыбалась всегда, когда видела его лицо. Как будто изображение предназначалось только ей.
Марианна развернула газету. Наткнулась на слово. Как на стальной стержень, вонзившийся прямо в сердце.
Самоубийство.
Улыбка растворилась в ночи. Разум отказывался признавать очевидное. Но тело уже поняло. Марианна прочитала вслух короткую заметку.
Самоубийство тюремного охранника Даниэля Бахмана в арестном доме С. Ведется расследование…
Лобовой удар невероятной силы. Ноги подкосились, она упала на колени, прямо на землю, и гладила фотографию. Медленно качала головой, влево-вправо.
Нет. Нет!
Потом по телу прокатились чудовищные конвульсии. Такого жестокого страдания она не испытывала за всю свою короткую жизнь.
Это шло из самых глубин. Разрушало все на своем пути. Сминало органы и ткани. Ломало кости.
Марианна завалилась вперед, коснулась лбом переднего сиденья. Спазм, более жестокий, чем прежние, вывернул наизнанку желудок, где не было ничего, кроме воды.
Потоп слез, внутренний катаклизм. Сокрушительный ураган. Апокалипсис. Конец света. Конец ее света.
Глубины ада всасывают ее, Марианну. Головокружительное падение в ужасающие бездны. Падение, длившееся больше часа. На коленях, у автомобиля. Бледный свет в салоне вместо свечей.
Пока внутри не родилась ненависть. Вызрела, заковав отчаяние в броню. Укрепила изнывающее в агонии тело. Взяла верх над всем остальным. И поставила Марианну на ноги.
Марианна, шагающая по дороге. Влекомая невидимой силой.
Отплатить. Отплатить за зло. За боль. Убить. Не важно кого. Неважно как.
Убить. Фрэнка.
Растянувшись на кушетке, подложив руки под голову, он боролся с усталостью. Но спать не мог. Не имел права. В то время, как она где-то там, в темноте, борется со смертью. Он положил мобильник себе на грудь.
Все-таки веки в конце концов сомкнулись.
Мало-помалу.
Марианна прислонилась к указателю «Ж.-на-М». Оставила там кровавый след. Последняя улика. Пошла дальше, чудом держась на ногах. Ведь и у ненависти есть пределы. А тело своих пределов уже достигло. Марианна шагала километр за километром; боль и отчаяние понемногу завладевали ею, погружали в сумерки.
Она остановилась перед планом города на светящейся панели. Вы находитесь здесь. До улицы Декарта оставалось недалеко. Марианна прочертила пальцем маршрут. Снова оставила алый след. Будто указывая своре гончих, где искать ее. Пройти нужно было всего несколько сотен метров.
И все-таки Марианна присела на каменную скамью. Скатала газету, засунула ее за пояс брюк, рядом со стволом. Ее клонило в сон, она улеглась на бок. Пронизанная этим химерическим холодом, который достиг уже головы. Головы, где царило смятение, которому нет имени. Все ее тело боролось. Но ради чего? Как в самые тяжелые моменты, как в глубоких застенках во время ломки, она чувствовала, что в уме у нее начинается разброд. Она шла по проволоке, натянутой над пустотой. Ум ее искал причин. Ответов. Даже вопросов. Смысла.
Теперь, когда Даниэль умер, все это ни к чему. Я убью Фрэнка. Убью его. Даниэль умер по его вине. Да, я для этого так долго сюда шла.
Она встала и рухнула на асфальт. Ободрала ладони. Хотела заплакать, но даже на это не было сил. Поплакать на плече у Даниэля. Но Даниэля больше нет.
Она поднялась — не сразу, в несколько приемов. Резкими, беспорядочными движениями. Как пьяная.
Пьяная от боли, горя, ненависти. Слишком много всего.
Она подобрала досье Шарона. Зачем, спрашивается, его с собой таскать? Даниэль все равно мертв. Я это сделала ради него. Марианна оставила папку на скамье. Проковыляла несколько шагов, прижимая руку к ране, которая никак не хотела закрываться. у фонарного столба снова остановилась.
Нет. Нужно доставить Фрэнку досье. Иначе он не отпустит меня на свободу. Разворот, новое падение. Забрала папку, пошла обратно.
Но к чему это досье, если я собираюсь убить Фрэнка? Ты хочешь, чтобы я убила его ради тебя, любовь моя? Ведь это из-за него я тебя покинула. А ты ушел навсегда. Он должен умереть за то, что сделал с тобой. Должен умереть.
Этого ты ждешь от меня, любовь моя, да?
Даниэль не ответил. А ей так хотелось бы от него получить ответ…
Я потихоньку схожу с ума…
Новое падение. На этот раз она не смогла подняться. Заговорила вслух, утешаясь звуками собственного голоса. Я… схожу с ума, любовь моя… Все потому, что я тебя потеряла…
Она лежала несколько долгих минут, уткнувшись лицом в грязные, влажные булыжники мостовой. В теле почти не осталось крови.
Улица Декарта, Марианна. Вставай.
Зачем мне туда идти? Но куда еще? Если ты останешься лежать на мостовой, тебя найдут. Бросят в тюрьму.
