Она встала. В самом деле, на камнях слишком холодно. Встала потому, что идти ей было некуда. Только на улицу Декарта.
Встала потому, что больше у нее никого не было. Кроме Фрэнка.
Я его убью. Или он меня. Наконец-то я окажусь где-то.
Фрэнка грубо вырвал из глубокого сна какой-то шум.
Он мгновенно вскочил с кушетки. Может, ему это приснилось? Бросился к окну. Сердце сделало громадный скачок: решетка была открыта. Нет, не приснилось.
Он побежал к входной двери. Нащупал выключатель: при свете сбывалось то, чего он так долго ждал.
Она стояла у стены, рядом с полуоткрытой дверью.
— Марианна!
Фрэнк бросился к ней, но резко остановился, с трудом удержав равновесие. На линии прицела. Под дулом «глока» медленно отступил. Уперся в противоположную стену. Смотрел в ее глаза, горящие от ненависти, в ее внушающее ужас лицо. Пистолет в левой руке направлен на него. И всюду кровь. На животе, на предплечье, на джинсах, на руках. Даже на лице. Даже черные волосы пропитаны кровью.
Она сделала правой рукой неимоверное усилие. Вытащила что-то из-за спины и бросила к его ногам. Фрэнк уставился на фотографию Даниэля. Тоже залитую кровью. Потом снова взглянул в лицо Марианне.
— Ты мне солгал, Фрэнк…
Он соскользнул на пол, присел напротив нее, напротив «глока». Он так долго ее ждал, что теперь не мог бежать.
— Я… У меня не было выбора, Марианна… Я… Я не мог тебе сказать…
Он заметил лиловую папку рядом с ней на полу.
— Ты доволен, Фрэнк? Вот твое драгоценное досье… Подойди, забери его… Ты так долго ждал…
— Ты хочешь убить меня, Марианна? Да?
— Я для этого пришла… Прошагала для этого много километров… Для этого истекла кровью… Ради удовольствия увидеть, как ты сдохнешь… Он умер из-за тебя, — заключила она.
Она говорила с трудом, язык все больше заплетался. Правая рука, совершенно одеревеневшая, была прижата к телу, только кисть содрогалась в непрестанных конвульсиях. Но левая крепко держала пистолет. Словно тот малый запас энергии, какой еще оставался, сосредоточился в этой руке, призванной отомстить.
— Нет, Марианна, нет… Я не убивал его. Он… он потерял тебя и не вынес этого.
— Ты воспользовался им… Ты мне…
Она сделала глубокий вдох. Легкие отозвались жалобным всхлипом.
— Ты мне причинил зло… воспользовался им, чтобы… я совершила все эти ужасы… Ты воспользовался им, когда… он был уже мертв…
Фрэнк видел, как страдает ее тело. Он хотел бы закрыть глаза, не смотреть на крестную муку, отразившуюся на ее лице, таком красивом. Но не мог этого избежать. Должен был встретить лицом к лицу все, без изъятия.
— Марианна… У меня не было выбора. Я должен был так поступить.
— Миссия, правда? Только это для тебя и важно… Миссия… Все остальное не имеет значения… Люди для тебя только… только орудия, которыми ты пользуешься… пешки в твоей игре…
— Нет… Не говори так. Он был уже мертв, ничего нельзя было изменить.
— А Кларисса? Она тоже… была уже мертва, когда ты… ее убил?
Он склонил голову на колени. Рискуя выпустить из виду пистолет.
— Как ты ее убил? Ты ее… забил насмерть? Выстрелил… ей в рот?
Он поднял голову, но отвечать не стал. Взглядом молил ее замолчать. Она коснулась больного места. И продолжала терзать его, хотя голос ее слабел, иссякал, как ручеек знойным летом.
— Может быть, ты… развлекся с ней… перед тем… как убить?
— Неужели ты могла подумать, что…
— Ты и с ней это сделал… ради развлечения…
— Нет, Марианна… Я сказал так тогда, чтобы… потому что…
— Не можешь найти слов, Фрэнк? Что… с тобой такое? Ты… боишься смерти? Любишь убивать… а сам… Ты боишься смерти?
— Я был с тобой не ради развлечения, Марианна. Я сказал так, чтобы разозлить тебя. Чтобы ты продолжила…
— …миссию? Ты только для этого и живешь, верно, Фрэнк? Только одно может тебя испугать… только одно… провал… вот почему… ты убил… молодую мамочку.
Она заметила боль в глубине изумрудов. Повернула нож в ране:
— Ты не знал, что у нее… маленькая дочурка? Жюльетта… ей три годика. Теперь сирота… Нужно, чтобы ты знал… Чтобы жил с этим… как я живу.
Губы у Фрэнка задрожали. Марианна подумала, что бредит, когда слезы пробили брешь в крепостной стене. Выступили на глазах.
— Мне был дан приказ! — оправдывался Фрэнк, совершенно уничтоженный.
Марианна смотрела, как он проливает слезы. Она сама не знала почему, но от этого ей становилось легче, отчаяние отступало. Но Фрэнк довольно быстро пришел в себя:
— Марианна… Теперь все кончено. Опусти пистолет.
Она нашла в себе силы улыбнуться. Хотя и улыбка причиняла боль.
— Я пришла… чтобы убить тебя, Фрэнк… Ты забыл? Ты меня выбрал… вспомни… потому, что я убийца.
Она прицелилась. Судорога страха исказила его лицо. Одно короткое движение. Рывок указательным пальцем. Но Марианна вдруг осознала, что это не принесет ей облегчения. Еще одно убийство? Это не подарит покоя. Не избавит от страданий. Ее рука опустилась, коснулась коленей.
— И без того уже столько крови, — прошептала она. — Столько… страданий… И я даже не знаю зачем… Я не могу больше… Все напрасно… напрасно…
Она выронила пистолет. Фрэнк медленно поднялся. Ногой оттолкнул «глок» в другой конец коридора. Встал перед Марианной. Не смея прикоснуться к ней, не двигаясь с места, смотрел на раны, на кровь. Марианна глядела на него удивленно. Со всей болью, какая есть в мире. Почему он не подобрал пистолет? Воспользуется своим. Разумеется. Вот почему.
— Я так устала… Так устала… Чего ты ждешь… почему не убиваешь меня?
Он вдруг встал на колени. Она колебалась. Но ей нужно было прикоснуться. Опереться обо что-то перед великим прыжком. О чье-то плечо — перед смертью. Ей было так страшно уходить одной… Она тоже присела, прислонилась к нему лбом. И все-таки каждый был сам по себе. По разные стороны оврага. Фрэнк спрятал руки за спину. Не понимал ничего.
— Ты хотела меня убить… А сейчас чего ты хочешь, Марианна?
— Чего ты ждешь, Фрэнк? Я хочу умереть, потому что Даниэль ушел.
Фрэнк наконец заключил ее в объятия. Без устали повторял ее имя:
— Марианна… Ты не умрешь: я о тебе позабочусь. Тебе больше нечего бояться…
— Я просто хочу, чтобы это… прекратилось.
— Да… Все кончено. Я вылечу тебя. Ты теперь свободна…
Свободна? Марианна тихо расплакалась у него на груди. У нее все равно больше никого не осталось. Свободна. Без Даниэля. Она медленно погрузилась во тьму и в забвение.
Она уже не плакала. Вся обмякла. Фрэнк осторожно прислонил ее к стене. Погладил по щеке. Слегка встряхнул:
— Не засыпай, Марианна! Оставайся со мной! Не засыпай!
Он тщетно пытался привести ее в чувство. Спустился Лоран, наступил на «глок», который валялся под лестницей. Чуть не растянулся во весь рост. Крики Фрэнка вырвали его из сна.
— Вернулась! — прошептал он, не веря своим глазам.
Тут же заметил лиловую папку, пропитанную гемоглобином.
— Черт, у нее получилось… Она мертва?
— Нет, — отвечал Фрэнк. — Но серьезно ранена. Разбуди Филиппа.
— Нет нужды, — сказал лейтенант, уже спускаясь по лестнице.
— Хорошо, — хладнокровно продолжил Фрэнк. — Мы возвращаемся в Т. Здесь оставаться нельзя. Она, должно быть, бросила тачку где-то за углом. Ее не замедлят найти и прочешут весь сектор. Нельзя терять ни минуты.
Филипп склонился к Марианне:
— Мы повезем ее такую? В таком состоянии?
— Она может не пережить переезда, — заметил Лоран.
— А если ее найдут? Думаешь, это она переживет? Здесь оставаться нельзя ни ей, ни нам. Филипп, собери вещи, по максимуму сотри отпечатки. Лоран, выводи фургон из гаража. Я понесу Марианну.
Лоран подогнал фургон прямо к калитке. Они нарочно выбрали малонаселенную улицу, чтобы не привлекать внимания. В соседнем доме слева располагался оптовый склад кормов для животных, справа — небольшое предприятие по ремонту труб. Лоран завел мотор и помог Филиппу погрузить вещи.
