со своим мнением.
На секунду виснет молчание, но его быстро сбивает подошедший Син, держа в руках бутылку спиртного.
Он беззаботно кидается к сердитому Алеку:
– Я у тебя тут нашел. Только не говори, что это «Каберне-Совиньон» девяносто второго года?
– Я не разбираюсь, чел, – лениво отвечает тот.
– Давай загуглю.
В итоге гуглит молчун Калеб, а остальные изображают живой интерес, настолько ли дорогая эта бутылка вина. Может, и не изображают. Мне, между прочим, плевать.
Невольно снова ищу взглядом в толпе Сирену, хотя лучше бы мне оставить подобные попытки.
К несчастью, нахожу. Она на том же месте, но теперь ответно ловит мой взгляд и открыто улыбается. Ее глаза даже издали согревают своим теплом и любовью.
Поэтому я немедленно отворачиваюсь.
Новая версия более взрослой Сирены не улыбается мне. Ее взгляд даже в шутку сложно назвать сейчас теплым и любовным.
Это случилось.
Я ей рассказал то, что держал под секретом от нее не один год.
Хотя мог бы и ничего не делать, скинув обязанность на кого-то другого. Но я понимаю, что должен честно принять ее ненависть после услышанного.
Я знал, что твой брат смертельно болен.
Я знал, что он хотел молча оставить тебя в неизвестности после школы. И я не препятствовал его желаниям.
Не случись непредвиденного, я бы молчал и сейчас.
А еще я тебя кинул, ты в курсе. Я тебя оставил. Я сделал много плохого, а о некотором до сих пор еще умалчиваю.
Потому что пока тебе хватит и этой правды, Солнечный Свет.
Тебе и раньше было несладко после смерти Дасти, а теперь еще и такие подробности. Наверное, ты особенно остро чувствуешь, как все близкие тебя оставляют.
Осознанно тебя оставляют те, кого ты любишь и кому ты веришь.
Так и есть.
Ты ни хрена этого не заслуживаешь, Сирена, но тебя действительно постоянно кидают.
Я жду, когда в ее глазах появится гнев. На себя. В какой-то степени – на брата. Сирена всегда была вспыльчивой и заводилась с пол-оборота. Поэтому я готов заранее принять всю ее ярость на себя.
Мне без разницы, если она кинется на меня с кулаками. Я выдержу ее приступ спокойно. Плевать, если она вытащит откуда-нибудь биту и начнет крушить все машины на стоянке в порыве бешенства. Я не стану останавливать.
Кричи, плачь, ругайся, бей – делай что угодно.
Я почти физически ощущаю каждую секунду проходящего времени – в таком напряжении нахожусь.
Секунда, две, три до взрыва. Пять. Десять. Ничего не происходит.
Сирена продолжает молча смотреть мне в глаза: может, у нее шок, поэтому нет реакции? Или кто-то из посвященных уже успел ей все рассказать? Иначе я не могу объяснить отсутствие бурных эмоций.
– Сирена? – тихо спрашиваю я и с ужасом замечаю, что мой голос дрожит.
Соплежуй, она еще ничего не сделала, а мне уже страшно?
Еще пять молчаливых секунд. И еще.
Только ее светлые карие глаза и непроницаемое лицо.
А потом она резко разворачивается.
И…
Просто уходит?
Серьезно?
Сирена-огонь даже ничего не скажет в ответ? Девушка-эмоция? Девочка-ураган? Мой рассказ не впечатлил ее? Показался ничуть не важным? Дескать, я преувеличивал, а в реальности все не так уж и плохо? Возможно, у меня даже есть шансы?
Я смотрю Сирене вслед, на ее теперь уже ровные, гладкие волосы. На спокойную походку юной женщины. Как… странно. Как будто совсем другой человек.
Более взрослая и уравновешенная, сильная?
Это ведь хорошо, наверное?
Люди взрослеют, убеждаю я себя.
Люди меняются – а это я знаю точно.
Люди ломаются.
Я ошибся в отсутствии реакции и равнодушии Сирены. Не в них дело.
Через год я окончательно доломал свой Солнечный Свет.
Однажды начал. А теперь добил.
Вот и все.
Глава 12
Год назад
Сирена
Из колонок вовсю орет новый трек Тейлор Свифт, но я нахожу в себе силы перекрикивать слова песни любимой певицы.
Это лучший воскресный день в моей жизни.
Лучший период всей моей жизни, и я в нем нахожусь здесь и сейчас.
Хоть я и всегда стараюсь быть активной по жизни, танцы перед зеркалом в выходной день в девять утра – такого еще со мной не случалось.
С момента поцелуя с Кеем Хиршем прошла почти неделя, а я все еще, черт побери, под впечатлением. Это не первый и не единственный поцелуй в моей жизни, но ведь каждый знает разницу, насколько сильны отличия между просто поцелуем и поцелуем с парнем мечты.
О, я чуть не умерла в машине Кея – поцелуй длился недолго, но я, как на репите, с того самого дня воскрешаю каждое воспоминание и каждое ощущение, продлевая произошедшее в своей голове.
Я была инициатором, но в ответе парня не чувствовалось фальши. Он отвечал мне с не меньшей страстью. Будто желал поцелуя не меньше меня.
Словно я ему нужна.
Или мне нравится так думать.
В любом случае поцелуй – больше, чем ничего. И да, за время нашего знакомства совершился очень даже огромный прогресс, а значит, я же могу надеяться, что на этом все не закончится?
Кей долго был слишком холоден ко мне, но я достаточно горячая сама по себе – поэтому вполне могу растопить его гребаное ледяное сердце.
Я хочу это. Я буду стараться. Без вариантов.
Мне нужно большее.
Мне нравятся наши пикировки и переглядки – ох, Кей полный идиот, если считает, что я не замечаю его пронизывающие взгляды. И как он сразу сводит их на нет, стоит мне показать, что я его поймала. Я не тешу себя иллюзиями, что он без ума от меня, но как минимум я ему симпатична. Поцелуй – тому доказательство.
Мое желание – чтоб на нем все не заглохло, а перешло в естественное развитие. Хочу множество поцелуев. И много-много объятий. Хочу, чтоб он тоже с ума сходил, стремясь встретиться со мной.
Хочу проводить с ним время наедине. А когда не наедине – намереваюсь сидеть у него на коленках, прижиматься всем телом, чтоб мир знал – «мы вместе».
Хочу, чтоб моя семья принимала Кея как моего парня. Хочу своих трясущихся ног после проведенных с ним ночей.
Но сильнее всего хочу залезть к нему в душу и сердце, чтобы навсегда поселиться там. Чтобы из его дурацкой башки навек исчезли любые женские имена и красным маяком звенело только «Сирена».
Но сначала мне нужно – черт бы
