— Если это и в самом деле шутка, то она совсем не смешная!
Лидия делает шажок вперед, но все еще держится на безопасном расстоянии. Ему до нее не дотянуться.
Ему уже лучше видно ее лицо, хотя оно наполовину скрыто полумраком. По тому, как она пристально смотрит прямо ему в глаза, он понимает, что это никакая не шутка.
— Вы боитесь, майор?
От насмешливого тона ее слегка хриплого голоса его бросает в дрожь, отдающуюся мучительным эхом в разбитом в кровь затылке.
— Боюсь?! Нет… Мне просто интересно, что…
— Заткнитесь!
Она берет стул, ставит его прямо напротив него, садится, скрещивает ноги и закуривает сигарету.
— Как вы себя чувствуете в роли узника?
— Отвратительно! Немедленно отоприте дверь!
Он теряет самообладание, так что голос выдает охватившее его волнение.
— Не дергайтесь, майор! Здесь распоряжаюсь я.
Он вздыхает и поднимает глаза к небу — которого, впрочем, ему в этом подвале не видно. У него до сих пор кружится голова, а еще возникает ощущение, что его вот-вот стошнит. Он делает несколько шагов назад и, упершись спиной в стену, сползает на одеяло, лежащее на полу.
— Вам здесь нравится? Уединенное местечко, правда? К тому же тихое… На удивление тихое! Конечно, не очень уютное, но…
— И что мы с вами здесь делаем? Что это за нелепые шуточки?
— Не нервничайте, Бенуа… Вы же понимаете, что это бесполезно!
Ага, ей известно его имя. Впрочем, ничего удивительного: они же опрокинули вместе по стаканчику. Они даже обнимались… А может, и не только обнимались…
— Так объясните мне, как я сюда попал!
Она бросает окурок на пол, тушит его носком туфли, встает и вплотную подходит к решетке. У него возникает желание подняться и подойти к ней, но после нескольких секунд колебаний он решает остаться сидеть на одеяле.
— А вы сами этого не знаете?
— Нет, я этого не знаю! — рявкает он.
— А мне кажется, что знаете…
Она резко поднимается и идет прочь. Он вскакивает и бросается к решетке.
— Я вас предупреждаю, что, если вы меня немедленно не освободите, у вас будут большие неприятности! Напоминаю вам, что я — офицер полиции!
Она изображает на лице лучезарную улыбку и начинает подниматься по лестнице.
— Я скоро вернусь, господин офицер полиции!.. После того как вы успокоитесь…
— Эй! Идите сюда!.. Лидия! Куда вы уходите?
Она уже на самом верху лестницы. Даже не оглянулась. Скрипит и затем хлопает дверь. Лидия исчезла.
Бенуа в сердцах бьет несколько раз ногой по решетке. Затем он яростно кричит, но его крики лишь отдаются эхом в дальней части подвала, который стал для него тюрьмой и за пределы которого эти крики вырваться не могут.
Бенуа прислоняется спиной к бетонной стене и закрывает глаза.
— Черт побери, я нарвался на психически больную! — стонет он. — Это наказание за то, что я изменял своей жене!..
Но… но он хоть переспал с этой женщиной или нет? Он ничего не помнит! Даже если он ее и трахнул, ей, похоже, это совсем не понравилось, в противном случае он проснулся бы в ее постели, а не в этом гнусном подвале!
Бенуа пытается припомнить, какие же все-таки события происходили вчера, — он всегда это делает, когда проводит расследование, связанное с исчезновением людей.
Вот только в данном случае исчез не кто-то другой, а он сам.
Он изо всех сил напрягает мозги, однако вчерашние события кажутся ему каким-то фильмом, из которого ему запомнились лишь самые последние кадры… Тем не менее он не сдается и настойчиво старается вспомнить еще хоть что-нибудь… После получаса напряженных усилий ему удается навести в памяти порядок. Кое-каких отдельных подробностей все еще недостает, но картина в целом уже ясна…
Вчера вечером он возвращался к себе домой из Дижона… Он увидел эту бабенку на обочине. Ее автомобиль сломался как раз на выезде из Сен-Ви. Он попробовал завести ее машину, но у него ничего не получилось. Поскольку женщина боялась идти домой пешком в сгущающихся сумерках одна, он предложил отвезти ее домой на его машине. Ее дом представлял собой старенькое строение, расположенное в глубине большого заброшенного сада… Возле дороги Д76, почти сразу за коммуной Фрезан… Да, верно, на границе лесного массива Шо. Он помнит, как выглядят эти места… В знак благодарности новая знакомая предложила ему выпить по стаканчику, а он, болван, даже и не подумал отказаться! Она села рядом с ним. Он стал поглядывать на ее стройные ноги, на глубокий вырез платья… Они выпили по второй порции шотландского виски, после чего он уже не смог удержаться. Он стал звонить жене, чтобы сказать, что приедет домой поздно. Срочная работа.
— Какой же я дурак!
Они оба чувствовали себя неловко. Это он помнит. А затем… Затем — пустота!
«Она подсыпала в мой бокал какой-то наркотик! Именно поэтому мне так трудно что-то вспомнить… Теперь все ясно!.. Но что ей от меня нужно? Чего добивается эта сумасбродка?»
Ему хочется заплакать от досады. Да что там заплакать — завыть! Но он ограничивается лишь тем, что идет в санузел и справляет малую нужду, бормоча себе под нос всякие ругательства.
Он снова осматривает свою «клетку».
«Странно, но она достаточно хорошо оборудована, — думает он, — как будто эта женщина заранее подготовила все здесь к тому, чтобы в ней можно было держать взаперти меня… А может, она регулярно сажает сюда под замок мужчин?! Останавливает их на автотрассе, делает вид, будто у нее поломался автомобиль, приглашает их к себе домой и потом… И что потом? Она их убивает?..»
Он чувствует, что, несмотря на холод и сырость, у него проступает пот. Он открывает кран в умывальнике и делает несколько глотков.
«Не теряй хладнокровия, Бен… Не станет же она убивать полицейского! Кроме того, если бы в нашем регионе действовал серийный убийца, мне об этом наверняка было бы известно!.. Нет, эти страхи — всего лишь игра моего воображения. Она продержит меня здесь несколько часов ради забавы, не более того. А затем она меня выпустит. Но как только она это сделает, я ее…»
Дверь в верхней части лестницы издает противный скрип. Бенуа подходит к решетке и видит, как вниз по ступенькам медленно движется пара превосходных женских ножек.
— Ну что, майор, вы успокоились?
— Конечно, Лидия! Я вас ждал…
— Вы меня ждали?
— Да… Я ведь чем-то могу быть для вас полезен, не так ли? Иначе вы не стали бы запирать меня в этой конуре! Скажите, что вам от меня нужно…
— Всему свое время, Бенуа, — перебивает его женщина.
— Но у меня, знаете ли, очень много незаконченных дел! Я не знаю, сколько сейчас времени, потому что вы забрали мои часы, однако думаю, что мне уже давно пора явиться к себе на работу…
— Да, давно пора, — соглашается Лидия.
Она садится напротив него — с той стороны решетки — на маленький деревянный стул.
— Ну так в чем же заминка? Во что мы с вами сейчас играем, дорогая Лидия? — спрашивает Бенуа, улыбаясь.
Он с трудом выдавливает из себя эту улыбку, стараясь держаться как можно более непринужденно.
— В данной ситуации играть буду одна только я…
— Неужели? И во что же вы будете играть?
— Я буду наблюдать, майор, за тем, как вы будете умирать…
2
«Какой же сегодня день?.. Вторник, четырнадцатое декабря… Да, именно так: она кивнула, когда я сказал, что мне уже давно пора явиться на работу. Сейчас, наверное, где-то между десятью и одиннадцатью часами утра… Главное — не потерять счет времени».
Впервые в жизни Бенуа искренне жалеет о том, что находится сейчас не на работе. И ему впервые в жизни очень хочется услышать раздраженный голос своего нервного начальника…
Он снимает пальто и поднимается на ноги. У него все еще кружится голова… Эта потаскуха, должно быть, вбухала ему в виски изрядную дозу какого-то наркотика!
Он идет вдоль решетки. Судя по внешнему виду бетона у основания решетки, ее установили здесь совсем недавно. Он останавливается перед дверью и снова пытается ее открыть: резко дергает, налегает на нее плечом, бьет по ней ногой. Сила-то у него есть. Пока что есть.
