Фабр заходит в комиссариат, все еще пребывая под впечатлением бурно проведенного уикенда. Он с равнодушным видом приветствует попадающихся ему навстречу сотрудников комиссариата: кому-то говорит «Доброе утро!», кому-то — «С наступившим!» или «Здравствуйте!»
Наконец он заходит в свой кабинет.
Завидев Фабра из другого конца коридора, к его кабинету тут же быстрым шагом устремляются Джамиля и Эрик.
Фабр открывает папку с материалами об исчезновении майора Лорана и начинает просматривать страницы, содержащие информацию по опросу соседей. И тут в его кабинет почти одновременно заходят Джамиля и Эрик.
Фабр, даже не поздоровавшись с ними, сразу переходит к делу.
— Я вчера звонил в больницу, — сообщает он.
Оба полицейских с непонимающим видом смотрят на него, хлопая ресницами.
— Никому даже в голову не пришло поинтересоваться, вышла ли мадам Гишар из комы, да?
— Э-э… А кто она, эта мадам Гишар? — спрашивает Джамиля.
— Соседка Лорана, — напоминает майор. — Та самая, которую мы не смогли допросить…
Джамиля и Эрик, в общем-то, помнят о ней, однако они все еще не могут понять, какая польза для проводимого ими расследования может быть получена от престарелой соседки Лорана.
— Ну и что? — спрашивает Эрик.
— А то, что эту даму уже выписали из реанимации, она прошла курс интенсивного лечения и вот уже третий день находится в кардиологическом отделении…
Заметив, что его подчиненные смотрят на него с недоумением, Фабр, тяжело вздохнув, продолжает:
— Пожилые люди частенько коротают время, сидя у окна и глазея на то, что происходит на улице. Мадам Гишар попала в больницу незадолго до исчезновения Бенуа. Однако она вполне могла заметить что-нибудь необычное в течение тех нескольких дней — или недель, — которые предшествовали тому моменту, когда у нее произошел сердечный приступ. Поэтому я считаю, что ее нужно как можно быстрее допросить!
Джамилю и Эрика, похоже, не очень впечатлила идея Фабра, и он, заметив это, недовольно ворчит:
— А что, у вас есть какие-то другие зацепки?.. Нет?.. Ну, тогда нам все-таки придется потревожить старушку. — Фабр вздыхает. — Ладно, не переживайте, я ее и сам допрошу. Сразу после обеда.
Сегодня утром Бенуа смог выпить немного воды.
Точнее, той влаги, которая стекает по сырым стенам его «клетки».
А еще в этой забытой богом дыре кроме него и Лидии теперь появился и кое-кто еще.
Проснувшись рано утром, Бенуа заметил по другую сторону решетки крысу. Она обнюхивала труп Лидии. Бенуа громко вскрикнул, и этого хватило, чтобы прогнать крысу прочь.
Как она сумела пробраться в это противоатомное убежище? Об этом Бенуа остается только догадываться. Впрочем, он не имел возможности осмотреть весь подвал, а стало быть, где-то, вероятно, есть лаз, о котором он не знает.
Эта крыса здесь наверняка не одна, есть и другие. Крысы ведь, как известно, животные коллективные.
Глядя вслед метнувшемуся куда-то в темноту грызуну, приходившему сюда в поисках пищи, Бенуа ужасается только что пришедшей в голову мысли: если бы ему удалось схватить эту крысу, он мог бы ее съесть.
Из цивилизованного человека он, похоже, превращается в первобытного дикаря. Медленно, но верно.
Скоро он, по всей видимости, начнет подумывать о том, как бы ему слопать Лидию. Хорошо, что он не может до нее дотянуться…
Нет, он все-таки еще не дошел до такой степени дикости…
И надеется, что никогда до нее не дойдет, в том числе и в мыслях.
Его вытащат отсюда еще до того, как он превратится в дикаря.
Или он умрет еще до того, как одичает.
Он, честно говоря, даже готов наложить на себя руки… Но как?
Погода сегодня пасмурная. На небе нет солнца, и, стало быть, некому возвестить о наступающем времени обеда — обеда, которого у него все равно не будет.
Он заставляет себя совершать движения — шевелит здоровой рукой и пока здоровой ногой.
И вдруг ему в голову приходит еще одна невеселая мысль.
«Как я буду выглядеть, когда они меня найдут? Грязный, небритый, похудевший килограммов на десять… Если Гаэль увидит меня в таком жутком состоянии, она тут же меня разлюбит… А мой сын наверняка очень сильно испугается…»
Странно, что его это волнует.
Странно, потому что, когда его найдут, от него, вполне возможно, останется только один скелет.
И тогда ему уж точно будет наплевать на свой внешний вид.
Лечебный центр Сен-Жак в Безансоне, кардиологическое отделение, 13 часов 30 минут Как и большинство людей, Огюст Фабр — будучи к тому же ипохондриком — не испытывает особой радости от посещения больниц.
На всякий случай он заходит к главному врачу, низкорослому тщедушному мужчине с надменным выражением лица и сварливым характером, и просит у него разрешения допросить мадам Гишар, недавно перенесшую инфаркт миокарда. «Двадцать минут, не больше», — постановляет чванливый коротышка.
Фабр отправляется на поиски палаты № 307. При этом он старается не делать глубоких вдохов, чтобы не мучить свои легкие неприятными больничными запахами, которые настолько пропитали все помещения, что избавиться от них не помогает даже регулярное проветривание… Если бы он, Фабр, был понаглее, то попросил бы у главврача одну из его марлевых масок!
Подойдя наконец к нужной ему двери, Фабр легонько стучит в нее, но не получает никакого ответа. Это неудивительно: он слышит через дверь, что телевизор в палате включен почти на полную громкость. Сейчас как раз идет фильм «Огни любви» — бесконечный телесериал, который, наверное, прекратят показывать только в том случае, если начнется ядерная мировая война.
Так и не дождавшись ответа, Фабр открывает дверь и заходит в палату. В ней лежат на кроватях две старушки, которые смотрят, не отрываясь, на экран телевизора. Они далеко не сразу переводят взгляд своих маленьких колких глаз на незнакомца, осмелившегося вторгнуться на их территорию в весьма неподходящий момент.
— Добрый день. Извините, что я вас отвлекаю… Мне нужна мадам Гишар…
Старушка, лежащая на кровати, которая стоит у окна, слегка приподнимается:
— Это я…
Фабр, вежливо улыбаясь, подходит к ней и показывает ей свое удостоверение, на корочке которого красуется, бросаясь в глаза, национальный французский триколор.
— Добрый день, мадам. Я — майор Огюст Фабр из судебной полиции…
По выражению лица старушки Фабр догадывается, что она не расслышала того, что он сказал. Ему, конечно, трудно соперничать с громогласным телевизором, но он все же пытается это делать и повторяет то, что только что произнес, но уже гораздо громче.
— Из полиции?
— Да, мадам… Но вы не переживайте, не произошло ничего ужасного…
— А-а…
— Кстати, а не могли бы вы уменьшить громкость? Мне нужно с вами поговорить…
Не получив на свою просьбу никакого ответа, Фабр сам берет пульт дистанционного управления и уменьшает громкость, так что старушки не слышат слов, которые в этот момент произносит с экрана юная блондиночка.
Святотатство.
Старушка, лежащая на второй кровати, бросает на полицейского испепеляющий взгляд. Фабр делает вид, что не замечает ее недовольства, кладет пульт в безопасное место и присаживается на пластиковый стул.
— Итак, мадам, я пришел поговорить с вами о Бенуа Лоране, вашем соседе…
— О моем соседе? А что он натворил?
— Он исчез, мадам.
— Исчез? — удивляется мадам Гишар. — Что значит исчез? Может, его убили?
— Про это нам пока ничего не известно. Он просто исчез. Никто не знает, где он находится… Возможно, его похитили, но какой-либо конкретной информации на этот счет у нас нет…
— Значит, Лоран… А давно он исчез?
— Тринадцатого декабря.
Старушка делает в уме какие-то вычисления и, судя по выражению ее лица, приходит к выводу, что этот полицейский в вельветовых брюках не очень-то торопился со своим расследованием.
— Так вы решили, что он находится здесь, под моей кроватью? — вдруг ехидно спрашивает она.
