бросить все и уехать на море. Я был в офисе, в пяти километрах отсюда, работал над компьютерной программой для управления заказами. Зазвонил телефон, было 17:22. Я до сих пор вижу эти проклятые цифры, хотя даже дату рождения не могу вспомнить. Моя дверь была приоткрыта, и перед тем как ответить, я пошел закрыть ее. Обычно я этого не делал. Не знаю, почему я это сделал в тот день. Может быть, я понял, что это что-то серьезное...
Он встал и знаком показал Шарко, чтобы тот последовал за ним. Они прошли по коридору, заваленному коробками с безделушками. Судя по пыли, они стояли там уже давно.
— Это... Это моя бывшая жена позвонила. Она обнаружила тело, когда вернулась с работы. Она кричала и плакала одновременно.
Это был...
Он не закончил фразу, охваченный все еще сильными эмоциями. Через несколько секунд он и Шарко вышли из дома через заднюю дверь на выложенную плиткой террасу. Листья покрывали газон.
— По дороге я думал, что это невозможно. Что она наверняка ошиблась, что это, наверное, просто рана. После всего, что произошло в Италии, мой сын не мог умереть, понимаете? Он был как будто под защитой.
Сад окружали кипарисы, посреди него стояли два фруктовых дерева. В углу лежали еще не распакованные поддоны с черепицей.
— Алексис был кровельщиком. Он был в отпуске, но каждый день приходил к нам, чтобы переделать крышу. Черепица на северной стороне была потрескавшаяся, и в дом проникала сырость.
Шарко посмотрел в указанном им направлении. Семь или восемь метров выше было хорошо видно отремонтированную часть, но было также видно, что ремонт не был закончен: старая черепица, более темная и покрытая мхом, соседствовала с новой. Затем мужчина указал на землю.
— Алексиса нашли здесь, на краю террасы, рядом с опрокинутой лестницей.
— Несчастный случай... — сказал Франк после паузы.
Лавуазье стоял неподвижно, сгорбившись. Казалось, он нес на плечах весь груз мира.
— Несчастный случай... — повторил пятидесятилетний мужчина. Глупый несчастный случай, как их бывает так много. К такому выводу пришли полицейские. Лестница соскользнула по плитке. Она опрокинулась... Алексис должен был заблокировать ножки, но не сделал этого. Безопасность — одна из основ его профессии, но, к сожалению, он не всегда соблюдал все меры предосторожности. Он тоже верил в свою удачу. Когда ты выживаешь после падения с высоты почти пятидесяти метров, тебя уже мало что может напугать.
— Вы не выглядите убежденным результатами расследования, я прав?
Мужчина собрал ветки и бросил их на кучу листьев. Франк осмотрел окрестности, выходы в сад с задней стороны, пробираясь между кипарисами. В его голове уже росла безумная гипотеза, которая с каждой секундой становилась все более убедительной.
— Да, да, конечно, это был несчастный случай. Он упал.
Но... Трудно объяснить это, черт возьми...
— Не торопитесь.
Лавуазье был потрясен. Он прижал дрожащие пальцы к губам. Его глаза покраснели. Наконец он сглотнул, как будто это была гипсовая штукатурка, и начал:
— Это лицо. Я увидел его, когда приехал до скорой. Он был повернут к небу. Это было лицо моего ребенка, и в то же время... это было самое ужасное лицо, которое я видел в своей жизни. Глаза Алексиса были широко раскрыты, как будто он встретил самого дьявола. Его рот кричал. Он был искривлен и кричал...
24
В тот воскресный день Франк вернулся домой раньше Люси. Он поблагодарил Джаю за то, что она снова заменила его, и дал ей надбавку к зарплате. Она уже давно ухаживала за мальчиками, и Шарко боялся того дня, когда по той или иной причине она решит уйти, потому что он был уверен, что они не найдут такую няню. Такой же готовой помочь и преданной.
Чтобы отвлечься, он провел время с детьми. Жюль и Адриен постоянно просили его пойти с ними в парк, поиграть в видеоигры или в футбол во дворе. Их жизнерадостность и неуемная тяга к активности всегда возвращали Франка к тому, кем он был: 60-летним стариком, который мог бы быть их дедушкой.
Черт, он не заметил, как пролетело время, особенно в последние годы. Вчера близнецы были еще младенцами. Сегодня им уже почти 10 лет. Завтра они уйдут из дома, чтобы жить своей жизнью. Почему он упорствовал в профессии, которая ставила под угрозу их прекрасное равновесие? Стоило ли все это того? Конечно. Ради жертв. Ради их семей... Маленький голос повторял ему это снова и снова, каждый раз, когда он сомневался.
Люси пришла незадолго до восьми вечера. Уставшая. Несмотря на все, она постаралась отчитаться перед Франком: протокол обыска с датой на следующий день, письма опечатаны, ноутбук Дотти изъят и передан лично компьютерному эксперту. Когда она в свою очередь спросила его, как прошел воскресенье, он заставил ее ждать, пока дети не легли спать. Затем он закрыл двери в коридор, увеличил громкость телевизора — мальчики иногда пытались подслушать их разговоры — и сел за стол в гостиной со всеми документами, собранными с начала расследования. В этот момент Люси заметила, что он с трудом передвигается.
— Ты хромаешь?
— Неудачно ударился о кровать, прямо по голени. Комната крошечная, я ушибся, выходя из ванной. Уверяю тебя, я катался по полу минут десять.
Люси с сочувствием поморщилась. Не терпящий нетерпением начать, Франк протянул ей несколько фотографий, распечатанных с его телефона.
— Удачный день. Держись, потому что то, что я тебе расскажу, стоит своего веса в золоте.
— Попробую. У меня, наверное, еще два-три работающих нейрона осталось.
Фрэнк указал на фотографию, которую она держала.
— Думаю, ты узнала Натали Шарлье, единственную выжившую после обвала в 2017 году. Ее нашли мертвой у подножия лестницы в мае 2021 года, с застывшим от ужаса выражением лица...
Люси снова почувствовала дискомфорт при виде этого лица, подобный тому, который испытывает посетитель музея перед Медузой, горгоной с волосами из змей, которая превращала в камень всех, кто на нее смотрел. Шарко же продолжил в том же духе.
— А здесь Алексис Лавуазье, чудом выживший после падения канатной дороги в 2016 году. Трагедия произошла в Италии. Одиннадцать жертв, он единственный выживший. Его мать обнаружила его мертвым у подножия лестницы, когда он ремонтировал крышу дома своих родителей, три года спустя, в июле 2019 года. Та же маска ужаса, что и у Шарлье...
Люси выключила телевизор, который действовал ей на нервы, и
