– Особенно в последний год, верно? – спросил Данте.
Джулия снова пристально поглядела на него, подумав, что перед ней самый странный полицейский на свете.
– Да.
– А ваша сестра это замечала? – спросила Коломба.
– Она-то – да. – Джулия с отвращением покачала головой. – А вот муженек ее считал, что их сын – воплощение нормальности. Слышать ничего не желал.
– Она когда-нибудь обращалась к специалисту?
– Нет. Стефано не хотел…
Однако Данте заметил, что говорит она без особой уверенности.
– Могла она сделать это втайне от него?
– Вряд ли. Но один врач хотел его посмотреть.
– Его педиатр? – с заблестевшими глазами спросил Данте. Он так подобрался, что Коломбе показалось, будто воздух над его головой потрескивает.
– Нет. Новый врач. Сестра позвонила ему, чтобы назначить время приема.
– Когда это было?
– Около двух недель назад.
– Где она с ним познакомилась?
– В какой-то местной поликлинике. Что-то связанное со школой.
Данте взглянул на Коломбу. Та снова взяла слово:
– Вы не знаете, они в итоге встретились?
– Нет. Не знаю, – прошептала она. – Я забыла спросить. – По правой щеке Джулии покатилась слеза. Она смахнула ее рукавом. – Всегда думаешь, что в твоем распоряжении все время мира. Как в той песне… – Ее губы затряслись, и по лицу побежали слезы. – Простите. – Женщина отвернулась и отошла на несколько шагов.
– Она плачет, – вполголоса сообщил Данте Коломбе.
– Вообще-то, у нее сестру убили… Такая реакция не редкость.
– Поэтому подобными вещами обычно занимается мой адвокат.
Джулия громко высморкалась и с красными глазами снова подошла к ним:
– Так что вы говорили?
– Вы, случайно, не помните, как звали врача? Может, ваша сестра где-то записала его номер? – спросила Коломба.
– Знаю только, что он звонил ей на мобильный. Она тогда заглянула ко мне на чашечку кофе в обеденный перерыв. А вскоре мне пора было открывать магазин. Почему вы думаете, что это важно?
– Мы пока не знаем, важно ли это, – поспешно сказала Коломба.
– Думаете, у зятя был сообщник? Или это был не он?
– Мы должны рассмотреть все возможности. Помимо этого врача, ваша сестра в последнее время с кем-то встречалась? Были у нее какие-то новые знакомые? Или новые друзья у мальчика? – спросила она.
– Если и были, мне о них ничего не известно. И как я уже сказала вашим коллегам, никаких угроз она не получала и никогда не замечала, чтобы кто-то отирался возле ее дома. И я тоже. – Она повернулась к Коломбе и посмотрела ей в глаза. – Единственную опасность, которая ей угрожала, она сама впустила в свой дом.
– Спасибо вам за помощь, госпожа Балестри.
Джулия шагнула вперед и горящими глазами уставилась на Коломбу:
– Этот сукин сын так просто не отделается, поняли?
– Подумайте о племяннике. Его благополучие важнее всего, – не отводя взгляда, сказала Коломба.
– Мой племянник мертв, – сказала Джулия, развернулась и убежала в дом.
Тяжело вздохнув, Коломба прислонилась к стене рядом с Данте.
– Это всегда так жестко? – спросил он.
– Бывает и хуже. Что скажешь?
– Что больше с тобой не пойду, даже если ты наденешь на меня наручники.
– А кроме этого?
– Она винит себя за то, что не защитила сестру от зятя, пока было еще не поздно. Она была бы рада, если бы нашелся другой убийца, тогда ее совесть будет чиста. Но она в это не верит.
– Сказки она бы нам рассказывать не стала, – скорчила гримаску Коломба.
– Нет. Вот и первая зацепка, КоКа.
– Как же.
– То есть мы вообще ничего не предпримем?
– Не представляешь, как бы я этого хотела. Ладно, прыгай в машину.
Коломба арендовала минивэн с панорамной крышей, надеясь, что Данте так будет удобнее и ей не придется вести со скоростью два километра в час. Она ошибалась. Зато в автомобиле была установлена современная система громкой связи, позволяющая говорить по телефону, не отрывая рук от руля.
Воспользовавшись случаем, она позвонила директору школы, в которую ходил сын Мауджери. Тот нисколько не удивился ее звонку: за последние дни его уже много раз допрашивали, и Коломбе не пришлось даже изобретать благовидный предлог – достаточно было просто назвать свою должность.
Директор помнил медосмотр мальчика. Это была обыкновенная диспансеризация в местной поликлинике.
– Вес, рост, обхват груди… Никаких прививок, – сказал он.
– Связывались ли врачи с семьями после осмотра? – спросила Коломба.
– Понятия не имею.
– А психологическое обследование детей тоже проводилось? – поинтересовался Данте, наклонившись к микрофону, встроенному в зеркало заднего вида.
– Конечно нет. Многие семьи до сих пор считают, будто психологи лечат только сумасшедших.
– Вы не могли бы дать мне номер поликлиники? – спросила Коломба.
– Минутку, сейчас найду.
Номер нашелся, но толку от него оказалось немного. Главврач отказался отвечать на какие-либо вопросы, сославшись на врачебную тайну.
Коломба могла бы поднажать, назвав свою должность, но боялась, что доктор потребует официальный запрос или подаст жалобу в прокуратуру и у них будут серьезные неприятности. Поэтому она решила попросить помощи у Тирелли. У того было столько связей в римской полиции, что он мог бы все разузнать с помощью пары звонков.
В шесть часов вечера Тирелли встретился с ними в баре при гостинице.
– А ты неплохо устроилась, – сказал он, садясь за столик, на котором стоял серебряный чайник для Коломбы и «московский мул» для Данте.
Коломба показала на Данте:
– Он платит. Знакомься, Данте Торре.
– Значит, зарплата у вас повыше моей, – заметил Тирелли, пожимая ему руку.
– Я гость отеля. Мы с одним из владельцев старые друзья, – сказал Данте.
Коломба взяла с трехъярусной этажерки печенье и откусила кусочек.
– Данте вернул ему сумасшедшую дочурку.
– Никакая она не сумасшедшая, – раздраженно возразил тот. – И вообще, это не слишком корректный термин.
– Ладно, у нее биполярное расстройство, – протянула она.
– Мои поздравления. – Возможно, виной тому была странность ситуации, но Тирелли вел себя еще более натянуто, чем обычно, и сидел прямо, словно палку проглотил. – Позвольте спросить, где вы ее нашли?
– В квартире у дружка-наркомана, где она успела подхватить чесотку и соскучиться по дому.
– В противном случае вы бы ее там и оставили?
Данте пожал плечами: он терпеть не мог обсуждать свою работу с посторонними.
– Я уважаю свободу других людей. Даже если у них биполярное расстройство. Сами понимаете, по какой причине. А почему вас это так интересует?
Торелли улыбнулся, продемонстрировав желтые от лакрицы зубы:
– Потому что я наслышан о вас, господин Торре. И я спрашиваю себя, зачем вы впутали в этот идиотизм Каселли.
– Это я его впутала, – вмешалась Коломба.
– Святые слова, – сказал Данте.
– Но ради бога, объясни мне зачем! На дело Мауджери бросили полпрокуратуры, а ты еще числишься в отпуске. Думаешь, все они ошибаются и ребенок еще жив?
– Я пока ничего не думаю. Поэтому мы и взялись за расследование.
– Ровере в курсе?
– С каких пор тебя заботят правила?
– Я забочусь о тебе. И о твоей карьере. После всего, что с тобой случилось… – Он замялся.
– Прости за такие слова, но то, что со мной случилось и случится в будущем, касается только меня.
– Тем не менее ты вмешиваешь в свои дела меня. И если я тебе помогу, то буду отвечать наравне с вами.
– Можешь отказаться. Только не надо меня поучать.
Официантка спросила, не желает ли Тирелли что-то заказать. Он взял бокал белого вина, который ему принесли вместе с огромным блюдцем разноцветных крекеров. Не говоря ни слова, Тирелли отпил из бокала.
– Ну что? – не выдержала Коломба. – Поможешь или как?
– Помогу… Но это в последний раз, если ты не дашь мне веских обоснований.
