сразу отказаться от ребенка, но потом передумала. Об отце мальчика никогда не упоминала.
Выписали ее из роддома через неделю. Проживала она на тот момент в коммунальной квартире, в небольшой комнатке. Работала в соседнем магазине продавщицей. По словам соседей, часто оставляла младенца одного, а по вечерам просила сидеть с ним пожилую женщину из комнаты напротив. Аглая Петровна, так звали соседку, утверждала, что мать из девушки вышла никудышная. На ее глазах несколько раз ребенок падал с кровати, и она видела на его теле синяки. По мнению Аглаи Петровны, средств у матери на содержание младенца не было, она и себя-то не могла прокормить. Соседка подкармливала ее и одалживала деньги.
Когда ребенку было три месяца, мать оставила его у соседки на выходные. Прошел день, другой, но никто за ним так и не явился. Аглая Петровна вызвала милицию. Сотрудники обыскали квартиру матери ребенка, также спрашивали о ней у хозяина магазина, где она работала. Но та исчезла бесследно. Не нашли ни документов, ни какого-либо упоминания о беглянке. От соседки узнали лишь имя брошенного мальчика – Макс. После того как передали его в органы опеки, завели новые документы и дали фамилию – Тишь.
– Ты искал своих родителей?
– Да, но не из-за любопытства или для того, чтобы посмотреть на тех, кто со мной так поступил. В больнице сказали, что это генетическое заболевание можно остановить на первых стадиях, если обследуют родственника, у которого оно также обнаружено. Но как я только ни пытался узнать, все ниточки обрывались.
– Неужели никаких зацепок не было?
– Я нашел только упоминания о той старой женщине из коммуналки, которая меня сдала в органы опеки. Как ее там… Аглая Петровна. Но к тому моменту, когда нашел адрес, ее уже не было в живых. Опрашивал других соседей, которые жили там давно. Они упоминали девушку с ребенком. Поражались тогда, что младенец никогда не плакал. Думали, она накачивала ребенка спиртным, чтобы не мешал.
– Получается, ты побывал в том доме, где провел первые месяцы жизни?
– Да. Пятиэтажка с выкрашенными голубыми пролетами в подъезде, как в больнице, общей кухней на этаже, холодной ванной комнатой и загаженными туалетами.
Он тяжело вздохнул.
– Что ты ей скажешь?
– Я долго об этом думал. Там на обратной стороне листка ее адрес и телефон. Живет в Московской области в деревне.
– Надо бы пробить информацию.
– Я уже это сделал. Из той самой квартиры она переехала к тетке в Воронеж. Видно, там отсиживалась. Жила около двух лет в этом городе, нигде не работала официально, опять-таки, чтобы не светить фамилию. Ведь тогда все документы она забрала с собой, а у работодателя выкрала досье. Из соседей никто не знал ее фамилию, лишь имя – Поля. Думали, что она Полина, а она Паулина. Из-за этого пошла путаница, и след окончательно затерялся. По этой причине мне дали другую фамилию и сделали новые документы.
– Что с ней стало потом?
– Она вернулась в Москву. Стала работать уборщицей в каком-то универмаге, потом перешла на должность продавца. Через год вышла замуж за спортсмена, видимо, одного из ее покупателей. Сменила фамилию, и после этого ее вообще невозможно было найти. Так что не понимаю, каким образом организатор проекта откопал информацию…
– Она жила в Москве?
– Да, они с мужем стали жить на окраине, вскоре у них родились девочки-близняшки. Образцовая семья. Все как у людей.
– Неужели она не сожалеет о том, что сделала?
– Не знаю. Сейчас она живет в небольшом домике. Муж умер давно, одна дочка вышла замуж за иностранца и переехала во Францию, другая недавно родила ребенка и проживает в Москве.
Ураган за окном бушевал. Свет несколько раз моргнул и вскоре погас.
– Вот здорово. Мы что, теперь без света остались? – сказала недовольно Лера.
– Оборвало провод, скорее всего.
Лера включила фонарик на телефоне и осветила помещение. Прошла по коридору и остановилась у комнаты Демьяна. Отворила дверь и обнаружила, что в ней никого нет. Все его вещи тоже исчезли.
– Интересно, куда же подевался наш герой? – спросил Макс, когда подошел к открытой двери.
– Такая буря, куда он пошел?
2
Утром она вышла во двор. Поваленные деревья, россыпь черных веток на земле и прыгающая по мокрой травяной подстилке ворона. Макс пытался починить электричество, а она все думала о Демьяне. Почему он ушел и самое интересное – куда направился? По ее предположениям, скорее всего, ему удалось созвониться с адвокатом, и тот рассказал что-то о девушке из больницы.
– Ну все, починил.
– Что мы делать теперь будем?
– Из всех неразгаданных тайн осталась только твоя. Надо открыть тайник и посмотреть, что тебе уготовил организатор.
– Я уже все слова для шифра перебрала. Ничего не подходит.
– Значит, надо копнуть еще глубже.
– Мне и эту информацию с трудом удалось откопать.
– Хм, как интересно получается… – Макс держал в руках телефон и смотрел на экран.
– Что такое?
– Интернет заработал. Видно, из-за бури сбились и блокирующие устройства, так что сеть в нашем распоряжении.
– Тогда я пойду, поищу новые данные о той больнице, где лечился отец, и посмотрю, где он работал. А ты, может, попробуешь найти хоть какие-то сведения о нашем проекте? Встретимся в зале через час и обсудим то, что удастся обнаружить.
Пес крутился у ног и не давал проходу. Она остановилась и погладила его. Вдруг вспомнила последние слова Арсения из разговора: «Я там нашел кое-что…». Какую-то вещь или упоминание о чем-то пока ей неизвестном. Лера достала телефон и еще раз набрала его телефон. Послышались короткие гудки и оповещение: телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Подумав немного, она решила пройтись до той избушки и еще раз ее посмотреть. Если Арсений и увидел там нечто необычное, то, скорее всего, оно там и осталось.
Измазанные грязью белые кроссовки оказались влажными внутри – они не успели просохнуть после вчерашней прогулки под дождем. Каждый шаг напоминал хождение по слизкой, мерзкой болотной жиже. Лужи тут и там затопили дорогу. В местах, где проступали остатки асфальта, виднелись выползшие на разведку дождевые черви. Лера шла не оглядываясь, быстрым шагом. Всю дорогу ей казалось: за спиной крадется организатор-невидимка, он знает каждый ее шаг, любую мысль.
Обветшалые особняки с выцветшими крышами провожали ее молчаливым взглядом. Любой покинутый дом теперь ей представлялся тайником, тем самым, который притаился под ее кроватью. Каждый из этих домов – немой свидетель прошлого и вестник перемен. Она посмотрела вдаль. Покосившаяся избушка так же мирно, как и раньше, дремала в тени огромных деревьев. Опушка леса замерла и походила на полотно, нарисованное художником. Лишь редкие птичьи трели напоминали о том, что пейзаж настоящий. Лера подошла к знакомой двери. Споткнулась и посмотрела вниз: не хватало одной дощечки в крыльце.
Небольшой коридорчик и сразу кухонька со сваленными на столе приборами для ужина. Лера вдруг ощутила запах сырости, будто кто-то открыл давно заброшенный погреб. Что-то здесь было не так. Помещение не походило ни на то, что они обнаружили первый раз с Демьяном, ни на то, что было во сне. Она взяла в руки ложку со стола и поняла: она деревянная. Все столовые приборы были покрыты темным лаком и тоже сделаны из дерева. Недалеко заметила почерневший котелок и пучок трав. В углу горела свечка.
Лера прошла дальше, в другую комнату. Разноцветное лоскутное одеяло, наспех наброшенное на кровать, два окна с закрытыми ставнями и догорающая свечка, капающая воском на скромный квадратный подсвечник.
– Давно у меня гостей не было, – послышался голос за спиной.
Лера выронила из рук прихваченную из кухни ложку. Медленно повернулась и увидела перед собой мужчину лет пятидесяти, с густой бородой и пронзительным взглядом. В его руках
