их в стоявшее недалеко от меня черное ведерко. На нем красными буквами было написано «отходы». Ясность мыслей стала понемногу возвращаться, и я попытался вспомнить, что со мной произошло. Коридор квартиры, дочка протягивает ключи, звонок в дверь.
Кто-то опустил руку на мое плечо. Обернувшись, я увидел молодую девушку с выцветшей кожей и потухшими серыми глазами. Она стояла, прижимая к животу лысую куклу Барби.
– Ты тут первый день?
Я растерянно смотрел на нее. Девушка попыталась изобразить улыбку, но углы губ вместо этого скривились и опустились. В итоге произнес:
– Не понимаю, где я нахожусь?
– Клиника для душевнобольных, сдали тебя.
– Нет, это невозможно!
– Не бойся. Ничего страшного у нас тут не происходит. Таблетки можешь не глотать, правда, все равно придется изображать ненормального, а то вколют что-нибудь похуже и отправят на второй этаж. – Она взяла меня за руку и повела по коридору к двери с прозрачной створкой. За ней виднелась железная решетка. – Видишь, вон там лестница?
– Да. – Я посмотрел сквозь пластиковый занавес.
– Я с собой эту куклу таскаю и не расчесываюсь, чтобы походить на ту, у которой кукушка поехала. Ты тоже что-нибудь придумай, слюну пусти, например.
– А ты давно здесь?
– Несколько месяцев. Сдали родители за плохое поведение. Сказали, посижу тут, одумаюсь.
– Что натворила?
– Ничего. Говорю же, это у них крыша поехала, не у меня. – Девушка стала теребить лысый череп куклы.
– Понятно. А выбраться как теперь?
– Никак. Выпустить может только главный.
– Это ты о враче?
– Да. Вон он.
Она опустила взгляд и побежала по коридору.
Врач шел, как и полагается врачу, в белом халате. Он не останавливаясь миновал столовую и приблизился ко мне. От него пахло еле уловимым хвойным бальзамом после бритья. «Одеколоном врачам в такого рода заведениях уж точно не разрешают пользоваться, чтобы не раздражать пациентов», – промелькнуло у меня в голове перед тем, как доктор заговорил.
– Ну что, пройдемте в кабинет, побеседуем.
Тон его оказался мягким, располагающим. Голос отличался спокойствием, которое передалось и мне. Я разжал сжатые ранее кулаки и кивнул. Молча проследовал за ним. Он шел уверенной походкой и чуть кивал головой, когда видел такого же врача в белом халате или пробегающую мимо медсестру. Мы подошли к другому концу коридора, доктор достал из кармана ключи и открыл висевший на железной двери замок.
Я заметил еще одну лестницу. Она вела на второй этаж, а сбоку зарешеченное окно, сквозь которое ничего не было видно. Стекло залепили листья, пыль и грязь, и получалось разглядеть лишь серые разводы. Вскоре в глухом молчании раздались эхом звуки наших шагов. Ступеньки закончились, и мы оказались этажом выше.
Дверь была заперта. Врач снова перебрал в руке ключи и, отыскав нужный, открыл замок.
– Идемте, идемте.
Обстановка на втором этаже мне показалась знакомой. Казалось, я здесь уже бывал.
Врач остановился у белой двери, мы вошли внутрь. Кабинет с наполовину побеленными стенами сверху и выкрашенными бледно-зеленой краской снизу. Шкафы с книгами, папками и картами пациентов. Врач сел за стол и указал мне на стул напротив. После сказал:
– Освоились у нас?
– Я с девушкой разговаривал. Бледненькая такая…
– Вы про Лейлу?
– Ее родители запихнули сюда. Всех так тут содержат?
– Родители ее, как вы выражаетесь, «запихнули», потому что дочь пыталась их зарезать, когда они спали. Мать до сих пор в реанимации лежит.
– Не понимаю…
– Ничего не помните? Вообще ничего?
Я посмотрел в сторону. На стене заметил остановившиеся часы. Вдруг почувствовал, как взгляд врача въелся в мой висок. Я сказал:
– Из последнего припоминаю кухню в моей квартире и дочку. До этого работал над книгой, ходил на работу.
– Дочку помните, это хорошо. А то, что вы с ней сделали?
– Завтракали мы. Потом я заметил, что нет ключей от моего кабинета, и попросил ее отдать мне их.
– А как взяли нож и порезали ей ногу два раза? Это уже не помните?
– Не было такого! Последнее, что помню, – это звонок в дверь.
– Вы стали агрессивным, по этой причине ваша жена сюда вас и привезла.
– Я всего лишь писал книгу! Ничего противозаконного не делал.
– Факты говорят об обратном.
– Что с моей дочерью?
– Наложили швы. Из больницы ее уже выписали.
– Я этого не делал!
– Вы потеряли контроль над реальностью.
Я обнял голову руками, и воспоминания-вспышки одно за другим начали возникать в памяти: эксперименты со сном, гениальная идея, мой кабинет, ночные кошмары. Разрозненные картинки, обрывки фраз, смазанное лицо моего приятеля.
2
Вскоре меня увели из кабинета два огромных санитара. Коридор на втором этаже казался темным. Ни одного окошка, лишь наглухо закрытые двери по обе стороны. Я уже не помнил отчетливо, как меня затолкали в душную маленькую комнатку. В ней не было ничего примечательного: свисающая лампочка посреди потолка, серые стены и скелет железной кровати, на которую набросили матрас, а на нем в прозрачном пакете лежало постельное белье.
Я, как сказал врач, потерял память и выборочно помнил последние годы жизни. Единственное, что я помнил отчетливо, – свою рукопись. Писал ее несколько лет, и мир книги стал для меня реальным.
Во сне я проваливался в сюжет.
Дом в тумане, пустые комнаты, которые ожидают новых постояльцев, и история тех, кто попадает в плен этого места. Сначала я выдумал Анну. Бедняжка страдала неизлечимым заболеванием. Она спала сутками, и мир снов ей казался намного реальнее, чем все остальное. Потом я ее убил. И решил населить дом новыми персонажами. Трое писателей. Каждый из них прихватил с собой секрет. Главную героиню решил назвать в честь дочки – Лерой. Знал, когда она вырастет, то увлечется писательством, пойдет по моим стопам.
Вдруг дверь открылась, и я почувствовал приятное дуновение свежего воздуха. В комнату вошел врач, в его руках я заметил стопку листов.
– Это же моя рукопись! Откуда она у вас?
– Ваша жена отдала. Столько лет ее писали, а так и не закончили.
– Оставьте ее. Я хочу дописать финал.
Врач аккуратно сложил листы на матрас и сверху положил ручку.
– Пишите. Посмотрим, чем история закончится.
Когда он вышел, я сразу бросился к рукописи. Все на месте, даже рисунки к главам находились на своих местах. Я взял пустой лист и приступил к написанию заключительной главы. Строчка за строчкой кружево истории плелось будто само собой.
Глава 15. Выбор
1
Платформа ночью опустела. Рельсы блестели, отражая холодный лунный свет. Лера стояла, прижавшись спиной к столбу, и не отрываясь смотрела в темноту. Электричка ожидалась с минуты на минуту. Ее бил озноб. Не верилось, что произошедшее в том заброшенном поселке и правда приключилось с ней.
Лера посмотрела на часы. «Неужели поезд опаздывает? Должен был приехать пять минут назад». Она скрестила руки на груди и подняла плечи, пытаясь согреться. Очертания темных деревьев походили больше на декорации к сказочной постановке. Все вокруг замерло и ожидало появления на небе двурогой луны. Тишину нарушил шелест травы, и в глаза ударил яркий свет.
– Кого ждете? – Она разглядела силуэт мужчины. Тот светил фонариком прямо на нее.
– Электричку.
– По летнему расписанию последний поезд уехал час назад.
– Как же так? Я скачивала таблицу. – Она достала телефон и, когда нашла нужное фото, протянула его незнакомцу.
– Это таблица на май, а на дворе июнь.
– Где заночевать можно?
– Нигде, у нас тут не курорт, отелей нет.
– Понятно.
Лера взяла с пола дорожную
