— Это называется пурпура, — наставительно произнес Джек.
Попутно он добавил, что следов укусов насекомых не видно.
— Это очень важно, — подчеркнул он, — потому что многие болезни переносятся членистоногими.
— Членистоногими? — переспросил Винни. Никогда не поймешь, шутит этот доктор или говорит серьезно.
— Насекомые, — пояснил Джек. — Чешуекрылые редко являются переносчиками инфекции.
Винни многозначительно кивнул, хотя ровным счетом ничего не понял, решив при случае где-нибудь почитать, кто такие членистоногие.
— Какой все-таки шанс, что этого бедолагу убила инфекция? — со слабой надеждой спросил Винни.
— Боюсь, что шанс велик, — ответил Джек, — очень велик.
Двери широко отворились, и Саль д'Амброзио, санитар морга, ввез в секционный зал еще один труп. Продолжая тщательно осматривать кожные покровы тела мистера Нодельмана, Степлтон не обратил на это внимания. Он уже приступил к мысленному формированию дифференциального диагноза.
Полчаса спустя шесть из восьми столов были уже заняты, один за другим начали приниматься за работу остальные патологоанатомы. Лори, явившаяся первой, подошла к столу Джека.
— Есть какие-нибудь идеи? — спросила она.
— Идей много, но пока ничего определенного, — буркнул в ответ Джек. — Но смею вас уверить — микроорганизм очень и очень вирулентен. Я тут решил поддразнить Винни и сказал, что это вирус Эбола... Вот смотрите — признаки диссеминированного внутрисосудистого свертывания.
— Боже мой! — воскликнула Лори. — Вы что, серьезно?
— Пока еще не очень, — ответил Джек. — Но, судя по тому, что я вижу, это возможно, хотя и не очень вероятно. Вы же понимаете, я ни разу в жизни не видел покойников, умерших от вируса Эбола.
— Думаете, нам стоит изолировать тело, как при карантинной инфекции? — Лори явно нервничала.
— Пока не вижу оснований, — возразил Джек, — к тому же я только начал и не собираюсь разбрасывать органы по залу. Но вот что мы, по-моему, обязаны сделать: предупредить лабораторию, что до постановки диагноза следует проявлять осторожность с кусочками тканей, посланными на гистологию.
— Может, стоит посоветоваться с Бингхэмом?
— Это будет оченно пользительно, — с сарказмом отозвался Степлтон. — Слепой поведет слепых.
— Не проявляйте бестактности, — заметила Лори, — он наш шеф.
— Хоть папа римский — мне все равно. Я хочу побыстрее закончить, чем раньше, тем лучше. Если мы впутаем в это дело Бингхэма или Кальвина, то волокиты не оберешься.
— Ладно, — согласилась Лори, — может быть, вы и правы. Найдете что-нибудь необычное — скажете, я буду за третьим столом.
Лори отошла. Взяв нож, Джек собрался сделать разрез и вдруг заметил, как Винни отпрянул в сторону.
— И откуда, позвольте поинтересоваться, вы собираетесь следить за вскрытием, ваше величество? — язвительно спросил Степлтон. — Вы не соизволите мне помочь?
— Я немного нервничаю, — признался Винни.
— Ничего, ничего, взбодри свою итальянскую душу и давай работать. Нечего отлынивать!
Работал Джек быстро и сноровисто. Разделяя инструментами внутренние органы, он был очень осторожен, чтобы не поранить себя или Винни.
— Ну и что ты там нарыл? — поинтересовался Чет Макговерн, заглядывая через плечо Джека. Они с Четом пришли работать в управление в один месяц и довольно близко сошлись — делили один кабинет, — и оба оказались холостяками, правда, Чет в отличие от Джека никогда не был женат, да и был на пять лет моложе.
— Нечто интересное, — ответил Степлтон. — Самая таинственная болезнь недели. И очень опасная. У парня не было никаких шансов выжить.
— Есть идеи? — поинтересовался Чет, отметив опытным глазом гангрену и подкожные кровоизлияния.
— Идей-то у меня много, — сказал Джек, — но давай я лучше покажу тебе его внутренности. Мне очень важно знать твое мнение.
— Можно мне тоже посмотреть? — крикнула от третьего стола Лори, увидев, что Джек о чем-то совещается с Четом.
— Да, идите сюда, — согласился Джек. — Не стоит копаться здесь дважды.
Попросив Саля хорошенько отмыть кишки «своего» трупа, Лори подошла к первому столу.
— Первое, на что я хочу обратить ваше внимание, — это шейные лимфатические узлы, — заговорил Джек, оттянув к ключице трупа кожу с подбородка.
— А потом удивляемся, что вскрытия так затягиваются! — Рокочущий бас гулко прокатился под сводами небольшого зала.
Все обернулись на голос шефа — Кальвина Вашингтона — устрашающих размеров афроамериканца ростом шесть футов семь дюймов и весом не меньше двухсот пятидесяти фунтов. Поступив на медицинский факультет, Кальвин явно упустил свой шанс попасть в национальную футбольную лигу.
— Что за чертовщиной вы тут занимаетесь? — полушутя продолжил начальник. — Люди, вы что, вообразили, что сейчас рождественские каникулы?
— Мы просто объединили усилия, — ответила Лори. — Здесь неизвестная инфекция, обусловленная очень агрессивным микроорганизмом.
— Я уже слышал об этом, — произнес Кальвин. — Мне звонили из администрации Манхэттенского госпиталя. Они очень обеспокоены, и я их понимаю. И каков ваш вердикт?
— Об этом пока рано говорить, — ответил за всех Джек, — но патологии тут масса.
Джек вкратце повторил для Кальвина историю заболевания и рассказал об изменениях кожи. Затем он снова вернулся к шейным лимфоузлам.
— Некоторые узлы некротизированы, — заметил Кальвин.
— Точно, — согласился Джек, — на самом деле некротизированы почти все. Болезнь стремительно распространилась по лимфатическим путям от гортани и трахео-бронхиального дерева.
— Стало быть, инфекция воздушно-капельная, — уточнил Кальвин.
— Об этом мне самому следовало бы подумать в первую очередь, — признал Джек. Он раскрыл легкие вдоль сделанных разрезов.
— Как вы видите, здесь имеется лобарная пневмония — вот опеченение, но есть и очаги некроза, и мне кажется, что в них начинается образование полостей. Проживи пациент несколько дольше, в его легких сформировались бы абсцессы.
Кальвин присвистнул.
— И все это на фоне введения огромных доз антибиотиков внутривенно.
— Да, это настораживает, — согласился Джек, осторожно уложив легкие обратно в чан. Степлтону очень не хотелось распространять по залу неизвестную, но очень опасную инфекцию.
Следующим органом была печень.
— Тот же самый процесс, — произнес Джек, проведя пальцем по поверхности разреза, где были видны признаки формирования абсцесса, — хотя и не столь распространенный, как в легких.
Убрав печень, Джек извлек из чана селезенку — опять то же самое: весь орган был поражен некрозом.
— Картина обрисована достаточно, — сказал Джек, убирая вслед за печенью и селезенку. — Подождем, что покажет микроскопия, но мне кажется, окончательный ответ даст лаборатория.
— Каковы ваши соображения? — спросил Кальвин. Джек коротко рассмеялся.
— Соображениям еще только предстоит появиться на свет. Нет ничего патогномоничного. Можно, конечно, погадать, основываясь на молниеносности процесса.
— Ну, вундеркинд, каков все-таки дифференциальный диагноз? Смелее!
— М-м-м, — замялся Джек, — вы ставите меня в трудное положение. Ну ладно, я скажу вам, что пришло мне в голову. Во-первых, я не думаю, что это псевдомонас, как решили в госпитале. Уж очень агрессивной оказалась инфекция. Это может быть что-то атипичное, вроде стрептококка А или стафилококка, вызвавшего септический шок. Но я склонен сомневаться и в этом, так как при окраске по Граму выявлены бациллы. Так что скорее всего это либо туляремия, либо чума.
— Ого! — воскликнул Кальвин. — Вы начали с экзотики у больного с госпитальной инфекцией. Вы не знаете пословицу: когда слышишь топот копыт, подумай сначала о лошадях, а уж потом о зебрах.
— Я сказал вам о том, что пришло мне в голову. Просто стараюсь не зацикливаться. Это же дифференциальный диагноз.
— Ладно, ладно, — примирительно произнес Кальвин. — Это все?
— Нет, не все. Я не могу отмести возможность неточной лабораторной диагностики. Если это грам-отрицательная флора, то, может быть, причина — менингококковая инфекция. Нельзя исключить лихорадку Скалистых гор и гантавирус. Возможно поражение вирусом Эбола. Об этом говорят массивные кровоизлияния.
