Холдингс» пришлось закрыть. Об этом вам тоже жаль?
— Там было двести девять человек, и мужчин, и женщин.
— Вот как. Такие вещи вы держите на строгом контроле, верно?
— Это то, о чем вы хотели со мной поговорить?
— У Верггера жена и двое детей.
«Как и по меньшей мере у шестой части всех мужчин на этой планете», — подумал Петер и посмотрел на часы. — Скажите, к чему вы клоните? Если вы хотите, чтобы я раскаялся, то я вас услышал. Но это не отменяет того факта, что именно Берт Верггер пытался прикончить меня мачете, а не наоборот.
— И у него ничего не вышло, в то время как вам прекрасно удалось уничтожить место работы Верггера, одну из лучших ИТ-компаний в стране.
— Одну из лучших? Вы, должно быть, хорошо ее знали? Или, может, там работал кто-то из ваших знакомых?
Инспектор промолчал. Значит, его это задевало лично. Петер пожал плечами. Мир действительно тесен. — На мой взгляд, есть множество ИТ-компаний, которые гораздо лучше. Те, что воздерживаются от продажи программного обеспечения странам под эмбарго, таким как Ирак.
— Я не знаю, кто и что кому продает, это не по моей части. Я просто хочу, чтобы вы знали: Берт Верггер больше не доставит вам хлопот. Не знаю, сколько времени он пролежал в камере, прежде чем мы его нашли, но нормальным человеком он уже точно никогда не станет. Дело закрыто, де Бур! Можете возвращаться к своим делам.
Петер немного помедлил. Он думал о том, чтобы выразить сожаление о судьбе Берта Верггера, или даже предложить своего рода компенсацию. Небольшое утешение. Возможно, перевести несколько тысяч гульденов его семье. Анонимно.
Он скептически скривил губы и покачал головой. Затем поднялся и кивнул, собираясь уходить.
— Минутку, де Бур.
Он повернулся к инспектору.
— Просто знайте, что нам не нравятся ваши методы. У многих в полиции есть родственники, пострадавшие от вашей абсолютно безжалостной манеры громить компании. За вами начинают присматривать в ожидании малейшей ошибки. И поверьте, многие из нас с радостью вцепятся в вас при первом же удобном случае, так и знайте! — Он коротко кивнул и снова уткнулся в бумаги. Аудиенция была окончена.
Петеру безумно хотелось съездить ему по физиономии.
У входа в массивное здание из красного кирпича — полицейский участок на Коуденхорн в Харлеме — в машине ждала Хелен. Случайное, мимолетное объятие, которым она наградила его перед тем, как он вошел внутрь, все еще отзывалось теплом во всем теле.
У него не было сил разговаривать с ней. Ни о чем.
Он снова посмотрел на часы.
09:15.
Это было бы всего третьим его опозданием на встречу за последние шестнадцать лет.
Вся группа уже собралась вокруг конференц-стола в самом просторном кабинете компании «Кристи Н.В.» — фирмы, которую Петер де Бур основал пятнадцать лет назад и развивал бок о бок с большинством из присутствующих.
Его секретарь, Линда Якобс, поднялась при его появлении, и в комнате воцарилась тишина. Лишь начальник юридического отдела, Томас Клейн, осмелился прямо посмотреть ему в глаза. Они прождали ровно час.
Петер не стал ни здороваться, ни извиняться. Опустившись на свое место, он произнес: — Начнем с дела компании «Каказ», давайте кратко введем в курс дела Роба. — Он перевел взгляд на руководителя отдела маркетинга, который только что вернулся из отпуска — расслабленный и чертовски загорелый.
— Нашего клиента зовут Бенджамин Холден, он американец, проживающий здесь, в Голландии, и владелец обувной фабрики «СофтГоу». Он поручил нам убрать с рынка конкурирующую обувную фирму «Каказ». Задача не из легких, поскольку «Каказ» — успешное предприятие с отлично диверсифицированным бизнесом! — Петер жестом попросил продолжить своего технического директора, и Карин Дам поднялась с места с усталым взглядом. Этому совещанию предшествовали долгие часы напряженной работы.
— Материнская компания «Каказ» находится здесь, в Амстердаме, — начала она. — Сорок сотрудников работают в администрации, отделе разработок и отделе продаж. Само производство обуви сосредоточено у двух субподрядчиков — в Португалии и на Яве, на каждом из предприятий трудятся примерно по триста рабочих.
Петер перебил ее: — Производственные издержки у «Каказ» чрезвычайно низкие, индонезийский филиал работает как часы, но нам повезло: пару дней назад мы выяснили, что португальское подразделение получает государственные субсидии, выплату которых прекратят в следующем году! — Он кивнул Карин Дам, давая знак продолжать.
— В прошлом году производство принесло «Каказ» рекордную совокупную выручку в сто десять миллионов гульденов. — Она записала цифру на маркерной доске позади себя. — Маржинальная прибыль при этом составила примерно десять миллионов.
Петер обвел взглядом присутствующих. Когда-то подобные суммы привели бы его сотрудников в дикий восторг, но за годы работы через них прошли сотни аналогичных дел.
Карин Дам продолжила: — Наш гонорар за вытеснение «Каказ» с рынка уже согласован, и он значительно выше обычного.
Петер отложил папку с документами: — Одиннадцать с половиной миллионов гульденов, если быть точным. Все согласны?
Присутствующие вяло закивали.
— Вопрос в том, сможет ли «СофтГоу» нам заплатить. — Он повернулся к бледному, аккуратно причесанному помощнику Томаса Клейна. — Твоя очередь, Маттейс! Что говорит ваш финансовый анализ «СофтГоу»?
Молодой человек прокашлялся. Нервный тик на подбородке уже выдавал ответ: — Насколько я могу судить, «СофтГоу» неплатежеспособна.
— Вот как. Но разве они не предоставили банковскую гарантию на пять миллионов гульденов, как мы требовали?
— Нет, не в виде банковской гарантии. Эти пять миллионов внесены наличными.
— Наличными? И ты полагаешь, что на эти деньги могут претендовать третьи лица?
— Безусловно.
— И у тебя нет решения этой проблемы?
— Нет. — Маттейс Бергфельд попытался встретиться с ним взглядом.
— Одиннадцать с половиной миллионов гульденов — слишком большая сумма, чтобы просто так ее упускать, Маттейс.
— Да, это так.
— И это всё по данному делу?
— Боюсь, что да.
Петер огляделся. Добавить было нечего. Даже Томас Клейн лишь пожал своими широкими плечами, улыбаясь с обычным невозмутимым видом.
— Зайди ко мне в кабинет, Томас! — Петер поднялся и открыл дверь, не дожидаясь ответа. — Прошу нас извинить, мы прервемся на пару минут.
Хотя Петер был почти на голову выше большинства, ему приходилось поднимать взгляд, чтобы встретиться с высокомерными глазами этого человека-горы — самоуверенного юриста. — Садись, Томас! — сказал он именно поэтому.
Они долго смотрели друг на друга.
— Тебе придется уволить Маттейса Бергфельда, Томас.
