который раз.
«А где же…» – успела подумать Ира.
Из-за поворота появился Помело. На руках у него девочка в красном купальнике с белыми полосками. Голова болтается. С косички капает на землю, капает, капает, капает. Руки-ноги безвольные бьют Ваську по ляжкам. Не бьют Ваську. Бьют Ваську. Нес он обмякшее тело прямо к дому Смирновых. Смотрел растерянно на Михаила. До Иры его взгляд не дотягивался. Руки-ноги тонкие, безвольные болтались. Ира уставилась на них, не могла оторваться. Нашарила перила рукой, попыталась встать. Крыльцо зашаталось вместе с хозяйкой, доски убежали из-под ног, ступеньки задрожали.
Безвольные. Болтаются.
А на улице тепло-тепло. Радостно пели птицы. Весело лаяла вдалеке собака. Солнечные лучи скользили по двору, в который медленно заходил Васька с обмякшей девочкой на руках.
Михаил очнулся, взвыл, кинулся к Ваське, закрыл от Иры красный купальник.
Безвольное. Болтается.
– Я не ссуетился в срок, – сказал Васька, опускаясь вместе с девочкой на колени. – Это Витька из Долоцкого. Забавиться стал и утопил. Он недошлый. Он не кумекает. Голову еенную в воду кунул, а всплыть не дал. Держал, держал, держал под водой, пока вот…
Ира бросилась к дочери. Вокруг кружилось, плыло, пыталось уронить, не дать подойти ближе, не дать увидеть. Ира упала на четвереньки. Поползла. Вдруг услышала, как Михаил говорит:
– Так это ж не Алена.
Произнес на выдохе, медленно, будто себя уговаривая. Повторил громче:
– Не Алена!
Вскочил. Перед глазами Иры мелькнул красный купальник, белые полоски, Васькино лицо. Она подползла ближе, посмотрела на девочку и увидела, что Михаил прав – не Алена. Другая, чужая девочка в Аленином купальнике.
Ира провела пальцем по белым полосочкам.
– Не Алена, – прошептала.
Михаил закричал на Ваську:
– Васька! Полоротый! Ты зачем ее сюда притащил?
Тут же упал на колени перед девочкой, схватил ее запястье, прижался ухом к груди.
– Она жива! – закричал. Повторил: – Васька, ты зачем ее притащил?
– Не скумекал, куда еще, – растерялся Помело.
Теперь его руки, сбросившие тяжесть утопленницы, висели плетьми вдоль тела. Васька оглядывался по сторонам в поисках ответа на вопрос Михаила. Все вокруг молчало. Даже деревья замерли.
– К фельдшеру! К фельдшеру надо! – раздраженно кричал паромщик. – Ты ж ее так убьешь!
Васька неловко схватил девочку, приподнял. Ее безвольное тело тянуло обратно к земле – рукой ударилось, ногой ударилось. Головой… Михаил успел подставить руки, зарычал, посмотрел на Ваську гневно, приказал:
– Оставь ты ее уже в покое!
– А что… что изладить-то? – растерялся Помело.
Михаил встретился взглядом с Вовкой, который продолжал всхлипывать, стоя у калитки.
– За фельдшером! Живо! – приказал ему. – Скажи, чтоб бежала сюда. Скажи, человек умирает.
Вовка слезы вытер и побежал. Паромщик открыл девочке рот, осмотрел – тины нет. Перевернул ее на живот, уложил на приподнятое колено.
– Давай, давай же, родная.
Ира пришла в себя, приняла, что это не дочка, тут же испугалась за жизнь неизвестной девочки.
– Помочь? – спросила у мужа.
– Не знаю, – быстро сказал тот. – Вода не выходит. Или не наглоталась, или Васька случайно все же прочистил как-то, пока нес.
– Может, массаж сердца нужен? – спросила Ира.
– Это когда нет признаков жизни, а у нее пульс прощупывается, сердце стучит.
– Что тогда делать?
– Тащи одеяло.
Ира встала, ноги еще слабые, все плыло перед глазами. Качаясь, она прошла в дом. Михаил повернул девочку на бок. Васька отполз и сел у забора, подобрав ноги.
Фельдшер прибежала быстро. С белым больничным чемоданчиком, запахивая на ходу халат. Девочку успели накрыть пледом с кровати Алены, Михаил держал палец на ее запястье и отсчитывал пульс:
– Раз, два, три, четыре, пять…
– Позвольте? – сказала фельдшер, опускаясь перед девочкой.
К тому времени у дома Веселовых собралось все Заболотье. Дети висли на заборе, взрослые перешептывались, кто-то пытался расспросить о случившемся Ваську, но Помело молчал. Сквозь толпу с криками «Девочка моя!» прорвалась растрепанная женщина. Ира присмотрелась – дачница, что вчера за колбасой в синей обертке приходила. Она и не знала, что у нее есть дочь, ровесница Алене, не видела, чтобы та играла с заболотскими ребятами.
– Доченька моя! – бросилась дачница к девочке.
– Не мешайте, – не позволила ей приблизиться фельдшер. Глянула на женщину быстро. – Вы мать?
Та закивала быстро-быстро. Но фельдшер на нее уже не смотрела, переворачивала девочку на спину, делала валик из пледа, подкладывала под колени пострадавшей, поэтому повторила:
– Вы мать?
– Да-да, мама, мама я ее. С ней все в порядке, доктор?
– У нее бывали потери сознания?
– Бывали, – растерянно ответила мама девочки.
– Понятно.
– Что там, доктор? Жить будет?
– Будет. – Фельдшер к Михаилу повернулась. – Вовка сказал, что она тонула, но я смотрю, кожа не синюшная. Вы воду удалили?
– Не было воды. Я перевернул…
– Ага, – перебила его фельдшер. – Так и думала. А спас кто? Из воды кто вытащил?
– Васька, – сказал Вовка.
– Он ее сразу, что ли, схватил? – уточнила фельдшер, держа у носа девочки ватку с нашатырным спиртом.
– Так а я недалече был, – встрял в разговор Васька. – Глазюкаю, Витька Долоцкий ее утопывает. Я сгоношился и ухватил – и вытаращил на берег.
– Точно топил? – спросила фельдшер. – Или пытался из воды вытащить?
Девочка застонала.
– Утапливал, – уверенно сказал Васька. – Он же недошлый.
– Да-а-а, – вздохнула фельдшер. – Собрались два дурака. – Обратилась к маме девочки: – В общем, я думаю, как дело было: дочь ваша потеряла на реке сознание. Может, перегрелась. Может, перекупалась. Но в любом случае, в город вернетесь, сходите проверьтесь, для ребенка это все же не норма. Нахлебаться воды не успела, судя по всему. Витька, думаю, ее вытащить пытался, но он глупый, неуклюжий, мог только хуже сделать. Ваське спасибо скажите. Спас вашего ребенка. Только ума у него тоже… Зачем сюда потащил?
– Спасибо, – сказала дачница Ваське. К Михаилу с Ирой повернулась. – И вам спасибо, не бросили.
Девочка приоткрыла глаза. Дачница бросилась к ней, заплакала:
– Доченька, доченька моя.
– Вот и славно, – сказала фельдшер. – Сейчас попросим кого-нибудь до дома ее довести. Сегодня пусть лежит, не встает. И больше пьет. А завтра ко мне на пункт приходите, нужно будет осмотреть. Если не сможет встать, пришлите кого-нибудь, я тогда до вас сама дойду. Все понятно?
Девочку увели, толпа разошлась. Михаил и Ира стояли посреди опустевшего двора.
– А Алена-то где? – тихо спросила Ира.
Алена пришла через час. Довольная. Веселая. Ира набросилась на нее:
– Ты где шлялась?
– Мам, – удивилась Алена, – ты чего? Я у Вовки была.
– А Вовка у нас, – не успокаивалась Ира. – И он ничего не сказал.
– Так он не знал, – растерянно ответила Алена. – Весь день где-то шатался.
Она впервые видела маму такой злой. Ира нередко
