– Я ни о чем не прошу, – перебил он.
– Значит, ты не планируешь тайком пробраться в Вегас завтра, один, чтобы попытаться выманить субъекта? – Лия скрестила руки на груди и выжидательно наклонила голову набок.
Майкл не ответил.
Завтра. Двенадцатое января. Большой банкетный зал.
Нож.
– Так я и думала, – сказала Лия. Не говоря больше ни слова, она повернулась и вышла из комнаты.
– Итак, – прокомментировал Майкл, – все прошло просто отлично.
– Ты не станешь возвращаться туда, чтобы изображать из себя наживку. – Дин поднялся и встал вплотную перед Майклом. – Ты не выйдешь из этого дома.
– Я тронут, Реддинг, – сказал Майкл, поднося руку к сердцу. – Тебе не все равно.
– Ты не выйдешь из этого дома, – повторил Дин. В его голосе послышалась тихая угроза.
Майкл наклонился вперед, к самому лицу Дина.
– Ты мне не приказываешь.
На мгновение оба застыли в неподвижности.
– Понимаю. Тебе не нравится убегать. – Дин говорил тихо, глядя в глаза Майклу. – Ты не убегаешь. Ты не прячешься. Ты не скрываешься. Ты ни о чем не просишь.
Потому что все это бесполезно. Дин не произнес этого вслух. В этом не было необходимости.
– Прочь из моей головы. – Выражение лица Майкла стало почти таким, каким оно было, прежде чем он ударил в лицо того мужчину у бассейна.
– Дин, – сказала я. – Дай нам минутку.
В последний раз взглянув на Майкла, Дин подчинился моей просьбе и ушел в том же направлении, что и Лия несколько минут назад. Слоан он забрал с собой.
В воздухе между Майклом и мной повисла тяжелая тишина.
– Нужно было нам сказать, – тихо произнесла я.
Майкл изучил мое выражение лица, и я даже не попыталась скрыть от него свои чувства. Я злюсь, и я напугана. Я не справлюсь. Я не могу просто сидеть и ждать, пока им придется идентифицировать твое тело.
– Ты же меня знаешь, Колорадо, – мягко сказал он. – Мне никогда не удавалось хорошо следовать правилам, в которых я что-то «должен».
– Постарайся, – резко ответила я.
– Посмотри, до чего доводят эти попытки. – Возможно, Майкл не собирался произносить эти слова, но он их произнес. Он говорил обо мне. О Дине. Он провел последние несколько месяцев, делая вид, что не интересуется мной. Он отключил эмоции, словно я вовсе не имела для него никакого значения.
Посмотри, до чего доводят эти попытки.
– Тебе не стоит это делать, – сказала я, ощущая себя так, будто он ударил меня в зубы. – Не обязательно превращать меня в причину для твоих поступков. Я не причина, Майкл. Я не вещь, ради которой ты что-то делаешь. – Я шагнула вперед. – Я твой друг.
– Когда-то ты смотрела на меня и чувствовала что-то, – сказал Майкл. – Я это знаю.
Майкл был отмечен смертью. Серийный убийца из прошлого Джуда следил за нами. Но здесь и сейчас мы говорили о другом.
– У меня никогда не было друзей, – сказала я. – В детстве были только я и мама. И никого больше. Она никогда не позволяла мне сблизиться с кем-то еще.
Впервые с тех пор, как мне позвонил отец, я испытала какие-то эмоции по поводу маминой смерти. Гнев – и не только на человека, который ее убил. Ее больше не было, и пусть даже это выбрала не она, это из-за нее у меня никого не было – ни друзей, ни семьи, никого, пока социальные службы не отыскали моего отца.
– Когда я вступила в программу, – сказала я Майклу, – я не знала, каково это – жить среди людей. Я не могла… – Слова застревали в горле. – Я держала всех на расстоянии, а ты пробивал все стены. И тогда я что-то почувствовала. Ты заставил меня что-то почувствовать, и за это я благодарна. Потому что ты был первым, Майкл.
Последовало долгое молчание.
– Первый друг, – наконец сказал Майкл, – который у тебя был.
– Возможно, для тебя это мало что значит. – Мне было больно это признавать. – Возможно, для тебя я ничего не значу, если выбираю Дина. Но для меня это очень многое.
Эта пауза была в два раза длиннее предыдущей.
– Мне не нравится убегать. – Майкл, до этого смотревший в пол, поднял взгляд на меня. – Я не убегаю, я не прячусь, я не скрываюсь, я ни о чем не прошу, Кэсси, потому что бежать, прятаться и просить – это не работает. Никогда не работает.
Майкл повторял слова, которые говорил ему Дин. Он признавал это вслух. Для меня.
Я посмотрела на горящие на его руке красные цифры. 7761.
Двенадцатое января. Большой банкетный зал. Нож.
– Нам не придется убегать, – сказала я Майклу, – если мы поймаем его первыми.
Глава 51
У нас было одиннадцать часов и двадцать семь минут до полуночи.
В первую очередь мы позвонили Стерлинг и Бриггсу. У них ушло два часа, чтобы отвлечься от расследования и приехать к нам. Они опросили Майкла и Лию насчет их маленькой вылазки в «Розу Пустыни». Что они там делали? Кого они видели?
– Не помните ничего необычного? – спрашивал Бриггс у Майкла. – Может, встретили кого-то? Поговорили с кем-то?
– Позволил кому-то написать на моей руке цифры невидимыми чернилами из ядовитого плюща? – с иронией переспросил Майкл. – Удивительно, но нет. Я помню, как что-то уронил. Наклонился, чтобы поднять. – Он закрыл глаза. – Я что-то уронил, – повторил он. – Наклонился, чтобы поднять. А потом…
Ничего.
– Нарушение стереотипных действий, – сказала Слоан. – Второй по эффективности способ гипноза.
Чтобы тебя загипнотизировали, ты должен этого хотеть, вспомнила я слова Тори. Либо она соврала, либо Майкл был недостаточно настороже в присутствии субъекта.
Или и то и другое.
– Помнишь что-нибудь еще? – спросил Дин.
– Что ж, если так формулировать вопрос, я в точности помню, что случилось. Ты распознал убийцу. Как же ты это делаешь, Реддинг, наш гений профайлер?
– Ты знаешь, кто убийца? – Слоан до нелепого широко открыла глаза.
– Это был сарказм, – сообщил ей Дин, сердито взглянув на Майкла.
– А что насчет моментов перед твоим провалом в памяти? – сказала агент Стерлинг, перенаправляя разговор. – Лия, ты сказала, что вы играли в покер?
– С группой, в которой был Томас Уэсли, – пояснила Лия. – Я обчистила их всех, Майкл просто сидел рядом для красоты. Потом мы разделились. Я пошла обналичить фишки, а потом без спроса записала его на соревнования по борьбе в грязи.
Я попыталась это представить – Лия за покерным столом, Майкл рядом с ней. Лия выигрывает. Перебирает кончики темных прядей. Майкл то застегивает, то расстегивает верхнюю пуговицу пиджака.
Что заставило нашего субъекта обратить на него внимание? Почему Майкл?
– Что произойдет, если намеченной жертвы не окажется в Большом банкетном зале двенадцатого января? – спросил Бриггс, обращаясь ко всем сразу.
– Четыре переменных. – Слоан перечислила их, постукивая большим пальцем правой руки по каждому из остальных поочередно. – Дата, место, метод и жертва.
– Если уравнение меняется, субъекту придется приспосабливаться. – Стерлинг рассуждала вслух. – Дата и метод необходимы субъекту, чтобы добиться своей главной цели. Место и цифры на запястье жертвы имеют для него психологическое значение, это символы мастерства. Чтобы адаптироваться, субъекту придется отдать какую-то часть власти и контроля, связанных с этим мастерством.
– Я хочу заполучить их снова, – произнес Дин. – Власть. Контроль.
Двенадцатое января. Нож. Это были константы уравнения. Если все сводится к месту и жертве…
Спираль – твой главный шедевр. Символ бунта. Символ поклонения. Она идеальна.
– Ты скорее изменишь жертву, чем место, – сказала я, вполне уверенная в этом.
– Я буду приспосабливаться, – задумчиво произнес Дин. – Я выберу кого-то другого, и тот, кого я выберу, заплатит за то, что мне пришлось менять решение.
Я не хотела думать о том, как именно убийца будет возвращать власть и контроль с помощью ножа.
– Отец не отменит завтрашнее мероприятие? – напряженно спросила Слоан. – Даже не подумает насчет переноса в другую часть казино?
